Книга Не сотвори себе кумира, страница 47 – Валентина Раскач

— Марлезонский балет – часть вторая!

Мама Кати и подружки отпросились с этого действа, сославшись на какие-то неотложные дела. Получалось, у Кати оставалось только два близких человека (тетя Клава и свекор) среди всей этой массы поминающих, заполнивших весь ресторан.

— Интересно, а почему Матвей Тимофеевич не позвал никого из университетских друзей Дениса? Муж же, насколько мне известно, поддерживал с ними приятельские отношения, хотя вращался уже совсем в другой сфере деятельности. Наверно, просто не сообразил, потом ему сейчас не до этого, надо было где-то узнавать телефоны друзей Дениса (в этом деле я, точно, могла помочь свекру).

Посидев за столом не больше сорока минут, выслушивая от каждого оратора, какой Денис был хороший специалист, а, главное, человек необычных достоинств, Катя вдруг почувствовала, что Матвей Тимофеевич толкает ее в бок. Она поняла, что он хочет ей что-то сказать, чтобы не слышали другие. Катя наклонилась к нему, и Матвей Тимофеевич заговорщически прошептал ей в самое ухо:

— Катюша, не могла бы ты изобразить, что тебе стало плохо, ну, что-то, типа, обморока. Тогда мы с Клавой будем вынуждены отвезти тебя домой. Ты меня поняла? Пора сматывать отсюда удочки. Шепни про наш план Клаве, она рядом с тобой сидит. Мы поминки устроим у тебя в квартире, помнишь, как тогда?

Катя в ответ, испугавшись, что свекор потащит за собой свою «временную жену», прошептала в ответ:

— Насчет обморока, не волнуйтесь, не зря же, я ходила в школе в драмкружок. Только, как быть с вашей женой, она тоже пойдет с нами?

— Кать, ты что, какая это жена, просто балерина, которая временно квартирует у меня. Я ее оставлю здесь моим полномочным представителем, ей точно понравится такая ипостась.

Катя так вошла в предложенную свекром роль, что, кажется, кровь отлила от лица, и ей на самом деле стало дурно. Потом тетя Клава рассказывала, как это выглядело со стороны: Катя вдруг стала белой, как мел, потом стала медленно сползать со стула на пол. Но упасть ей не дали, подхватившие ее тетя Клава и Матвей Тимофеевич. Так, волоча Катю под руки, троица заговорщиков, выбралась из ресторана. У выхода из здания супермаркета их уже поджидала машина, свекор вызвал своего шофера еще будучи в ресторане.

Сейчас Катя вспоминала, как, по-настоящему, можно сказать, по-семейному прошли поминки у нее дома. Не успели Катя с Матвеем Тимофеевичем помыть руки, а проворная тетя Клава уже соорудила в кухне почти такой стол, как и Катя в прошлый раз, но откуда-то на столе загадочным образом появился еще и холодец. Тетя Клава сказала, что, как знала, на всякий случай, с вечера приготовила любимое блюдо Матвея Тимофеевича, да еще сделала своего хренка к нему.

Сидели очень долго до позднего вечера, вспоминали Дениса, причем на этот раз говорили все, а больше всех тетя Клава. Было так задушевно, причем, приходило успокоение. Все, потихоньку, плакали, но то были слезы, приносящие облегчение. Эти слезы притупляли боль от несправедливости произошедшего, помогали смириться с судьбой.

На этот раз тетя Клава проследила, чтобы Катя тоже, хотя бы помаленьку, поднимала рюмку и закусывала. Она знала, что Катя не употребляет крепкие спиртные напитки, поэтому нашла среди запасов спиртного, привезенного шофером еще к прошлому застолью, красное вино, и не забывала регулярно подливать Кате. Сама же тетя Клава вместе с Матвеем Тимофеевичем пила водку.