Книга Убить королеву, страница 128 – Валентина Раскач

Когда прошли в комнату, и следователь заняла указанное вдовой место, Татьяна Михайловна сразу понизила ставки:

— Мария Германовна, по телефону я, кажется, ясно объяснила – письмо выбросила, поэтому понятия не имею, о чем вы хотите со мной говорить.

— Татьяна Михайловна, я хотела понять, почему вы уничтожили письмо? – издалека закинула удочку сыщица.

— Да, эту проклятую писанину и письмом назвать нельзя – там целая поэма была, листов десять. Вы спрашиваете: «почему»? А я думала в полиции работают умные люди, могли бы и сами догадаться. Мой Васенька, прочитав эту писульку, умер. Так прикажете мне теперь молиться на нее?

— Что же там такое страшное было написано? Разве от письма родного сына можно умереть? Я думаю, вы преувеличиваете. Вы сами, наверняка, тоже прочитали, и ничего – живы.

— Я чужих писем не читаю, что там было написано не знаю.

— Татьяна Михайловна, неужели вы не поинтересовались, что могло так расстроить вашего мужа?

— Вы, Мария Германовна, задаете неэтичные вопросы вместо того, чтобы посочувствовать моему горю. Что толку, знаю я или нет, что в этом письме написано? Моего Васеньку уже не вернешь! А вашему расследованию я помогать вовсе не обязана. Тем более, что оно связано не с гибелью моего мужа, а с глупой смертью его сына от первого брака. Борька меня презирал, считал, что отец выбрал неровню, женился на простой продавщице. А его мамочка, царство небесное, пока не умерла, преподавала в университете. Он бы лучше радовался за отца, я Васеньке подарила такие ласки, о существовании которых он с первой женой и не слыхивал. Васенька меня боготворил, честное слово, он все время повторял: «Благодаря тебе, Таня, только и узнал, что такое секс».

— Татьяна Михайловна, мы что-то удалились от темы письма, ушли в семейные отношения.

— Вас не интересует наши семейные отношения, а жаль? Только чего тогда пришли? Я вам по телефону сказала, что письма больше нет. Теперь придется послушать.

— Наверняка, сын в письме объяснял отцу, почему он решил покончить жизнь самоубийством? Неужели Василий Петрович не поделился этим с любимой женой?

— В письме ничего нет про самоубийство, Борька вовсе не собирался умирать.

Догадавшись, что выдала себя с головой, вдова выкрутилась:

— Так мне говорил Васенька.

— А случайно не говорил вам Василий Петрович, почему его сына интересовала ваша соседка Крылова? Не просто же так он оказался у нее в квартире?

— Нет, про это не говорил. Может, она его как баба привлекла? Мне сразу не понравилось, когда мы уезжали в Швейцарию, Борька напросился ни с того, ни с сего пожить у нас. Я как почувствовала: быть беде. Но разве я могла перечить Васеньке? Спрашивается, зачем Борьке жить здесь, если у самого квартира прекрасная, один в ней мыкается.

— Татьяна Михайловна, вы предположили, что ваша соседка могла заинтересовать Бориса Васильевича, как женщина. Я узнавала, он женщинами не интересовался.

— Раньше, и правда, не интересовался, а совсем недавно от него в психушке забеременела чокнутая. Так он испугался, сбежал.

— А что произошло с беременной в психушке.

— Она умерла. У нее случилась внематочная беременность.

— А откуда вы получили информацию о диагнозе чокнутой?

Вдова на некоторое время подвисла, гадая, как ответить. Но потом решительно соврала: