Книга Горькое лекарство, страница 7 – Сара Парецки

— Сию же минуту позвоните и скажите, что больную переместят только в том случае, если доктор Треджьер сочтет это нужным. Но не ранее того.

Узенькая щелка ее губ как бы совершенно расклеилась.

— Вам все-таки придется переговорить с мистером Хамфрисом.

Она резко встала, очевидно, желая придать таким образом угрожающий характер своим движениям, но это выглядело всего-навсего так, как если бы разозленный воробей нападал на корку хлеба. Она нырнула в коридорчик справа от меня и скрылась за массивной дверью... А сестра, выступавшая в роли гида, воспользовалась этим, чтобы улизнуть. Кто бы ни был этот самый мистер Хамфрис, ей не-хотелось, чтобы он застал ее бездельничающей в рабочее время.

Я схватила запись поступления Консуэло в клинику, эту запись вела не иначе как сама миссис Кеклэнд. Имя, возраст, вес – ничего! Никаких данных. Одна графа, правда, была заполнена – «пол»: пошли ведь на риск... Разгадать же вторую загадку они не смогли: способна ли пациентка оплатить оказанные ей услуги? Это заставило их зачислить Консуэло в неимущие – слово, выглядевшее этаким припудренным ругательством. Что ж, американцы никогда не сочувствовали бедным, а с избранием Рейгана президентом, бедность с ее проблемами стала считаться почти таким же тяжким преступлением, как насилие над ребенком.

Я была занята тем, что вычеркивала все эти «неизвестно», вписывая нужную информацию о Консуэло, когда Кеклэнд явилась в сопровождении мужчины примерно моих лет. Его каштановая шевелюра была тщательно ухожена, каждый волосок уложен с предельной точностью. Только тут я представила себе, как выгляжу сама, с разметавшимися патлами, в простеньких джинсах и дешевенькой тенниске.

Он соизволил протянуть мне холеную руку с аккуратно наманикюренными розовым лаком ноготками.

— Я – Алан Хамфрис, исполнительный директор госпиталя. Миссис Кеклэнд говорит, что у вас возникли какие-то проблемы.

Моя рука истекала потом, поэтому я постаралась лишь дотронуться до его благоухающей ладони.

— Ви. Ай. Варшавски, друг семьи Альварадо и их адвокат.

Миссис Кеклэнд сообщила мне, что вы сомневаетесь, лечить либо нет миссис Эрнандез. На том основании, что предполагаете, будто «эта мексиканка» не сможет оплатить ваши счета.

Хамфрис воздел руки к потолку и, хмыкнув, изрек:

— Ну и ну! Разумеется, чувство некоторого беспокойства есть, не спорю, но только на тот счет, чтобы не принимать слишком много неимущих больных. Впрочем, нам прекрасно известно, что по законам штата Иллинойс мы обязаны помогать в особо сложных и срочных случаях.

— Так почему же тогда миссис Кеклэнд сказала, что вы собираетесь отправить мою подопечную в другую клинику?

— Уверен, это недоразумение. Слышал, слышал, что и вы и она погорячились. Да это и понятно. Трудненько вам сегодня пришлось!

— Что именно вы предпринимаете в отношении миссис Эрнандез?

Хамфрис засмеялся совсем по-мальчишески.

— Видите ли, я администратор, а не лечащий врач. Поэтому не могу посвятить вас в детали. Но если вы желаете переговорить с доктором Бургойном, то я попрошу его заглянуть сюда к вам. Конечно, только после того, как он покинет блок интенсивной терапии... Миссис Кеклэнд также сказала, что сюда едет личный врач пациентки. Как бишь его?

— Малькольм Треджьер. Он практикует вместе с доктором Шарлоттой Хершель. Мистер Бургойн, вероятно, слышал о ней. Она пользуется большим авторитетом среди врачей-акушеров.