Книга Горькое лекарство, страница 133 – Сара Парецки

Прокурор Джейн Ле Маршан была хорошо подготовлена. Она выступала в качестве государственного обвинителя, умело и бегло ориентируясь во всех обстоятельствах дела. Однако не поддержала требование не выпускать обвиняемого на свободу под залог, учитывая, что свидетельство об убийстве исходило от человека, которого уже не было в живых. Судья постановил, что есть основания судить Хамфриса судом присяжных. Залог был определен в сумме ста пятидесяти тысяч долларов, а дело занесено в компьютер для будущего судопроизводства с участием присяжных заседателей.

Дик с большим изяществом выписал чек на десять процентов суммы залога и вместе с Хамфрисом появился в прожекторном море теле – и фотовспышек. А я не удержалась – дала репортерам домашний телефон и адрес Дика. Скромновато, но мне ужасно не хотелось, чтобы он отделался слишком легко, без дополнительных осложнений.

Роулингс прихватил меня у выхода из зала.

— Ну что ж, мисс Ви., нам придется выстроить прочный бастион доказательств, когда дело дойдет до суда.

— Вы имеете в виду, до первого заседания такого суда, – с горечью сказала я. – А это произойдет через пять лет. Хотите биться об заклад?

Он устало почесал лоб.

— Забудьте про это. Мы старались уговорить судью дать нам возможность задержать Хамфриса еще на сутки для углубленного допроса. Ах, как мне хотелось, чтобы он хоть одну ночь провел за решеткой! Но ваш пронырливый экс-муж оказался нам не по зубам. Хотите, пойдем куда-нибудь выпьем? Или поедим?

Это застало меня врасплох.

— О, я бы не против... что-нибудь легкое... Увы, у меня полно неотложной работы. Глядишь, выявится что-либо полезное для нас в этой истории...

Я не договорила, что, может быть, наоборот, все расстроится окончательно. Он сузил глаза.

— Послушайте, Варшавски, вы и так ночь превратили в день. Разве сегодня мало было сделано?

Я засмеялась, но ничего не сказала. Мы пробились через толпу репортеров и частокол видеокамер к выходу. Там Дик покровительственно держал руку на плече Хамфриса. Не иначе в свое время он прошел курс занятий по теме: как держать себя на телевидении. Для полноты драматического эффекта он встал на самую верхнюю ступеньку.

— У моего клиента, – вещал Дик, – сегодня выдался долгий и трудный день. Я верю, что мисс Варшавски, будучи вполне объективным и благожелательным детективом, невольно допустила некоторые крайности, вызванные эмоциональной вовлеченностью в жизнь врача, который, к несчастью, сегодня покончил с собой.

У меня в глазах помутилось. Кровь застучала в висках; я продралась сквозь толпу к Дику. Увидев меня, он напрягся и подтащил Хамфриса поближе к себе. Кто-то услужливо сунул мне микрофон чуть ли не в нос. Я собрала всю свою волю в кулак, чтобы улыбнуться, а не грохнуть Дика аппаратом по черепу.

— Это я – эмоциональная мисс Варшавски, – пояснила я с максимально возможной бодростью. – Поскольку мистеру Ярборо пришлось покинуть гольф и мчаться в суд, у него, к несчастью, не было времени ознакомиться с фактами. Когда он прочитает завтрашнюю газету и узнает о конфликте, в который вступил его клиент с законом штата Иллинойс, мистер Ярборо, возможно, пожалеет, что не остался на спортивной площадке. В толпе раздался взрыв смеха. Я нырнула в темноту, увертываясь от града вопросов, но все же не удержалась и оглянулась через плечо на Дика, пытавшегося восстановить самообладание. Идя к машине, я поискала глазами Роулингса, но того нигде не было видно.