Книга Горькое лекарство, страница 111 – Сара Парецки

Я чуть не заорала от нетерпения:

— Ну так расшифруйте и мне! Вместо этого Лотти спросила:

— В каком часу вы приехали в клинику?

— Ох, трудно вспомнить, уже ведь месяц прошел.

— Но ты же детектив, то есть хорошо натренированный наблюдатель. Думай. Думай.

Закрыв глаза, я вспомнила жаркий день, фабрику красителей...

— Так. Мы приехали на фабрику в час. Фабиано была назначена беседа на час. А примерно через пятнадцать минут у Консуэло начались схватки. Четверть часа отняла у меня беготня по фабрике: куда везти Консуэло? Еще четверть часа ушло на езду в госпиталь. Стало быть, приехали туда без пятнадцати два.

— Теперь посмотрите! Только в три они вспомнили о вызове Эберкромби, – сказал Макс. – Так что сидели добрый час сложа руки, ничего не предпринимая для спасения Консуэло.

— Ну да! Когда я препиралась с этой негодяйкой в приемном покое, они и не думали лечить Консуэло! – воскликнула я. – Черт бы меня побрал, мне бы скандал тогда следовало закатить. Представляете, держали ее на каталке, судили-рядили, заниматься ею или нет...

— Дело не столько в этом, – поправила меня Лотти, – а в том, что они утверждают, будто давали ей ритодрин. Модное нынче средство, и уж, конечно, Эберкромби его применил бы, если бы оказался на месте. Но Бургойн в своих записках отмечает, что сделал инъекцию сульфата магния. Это может вызвать понижение давления, паралич дыхательного центра и сердечную недостаточность. Что и произошло в случае с Консуэло... Питер пишет, что сердце перестало биться, они приняли ребенка и реанимировали Консуэло. Увы, она перенесла столько шоков, что ночью сердце снова остановилось, и ничего сделать они больше не смогли...

Ее брови сдвинулись:

— Когда Малькольм туда приехал, он сразу же понял, в чем проблема. Впрочем, возможно, он не сразу узнал, что ей не давали ритодрин...

Голос Лотти прерывался, когда она старалась воссоздать картину происшествия. Винные полки ресторана вдруг сдвинулись и стали валиться на меня, я уцепилась за край стола.

— Нет, – громко сказала я. – Это невозможно.

— В чем дело, Вик? – Острые глаза Макса не упускали ни одного моего движения.

— Малькольм! Не стали бы они убивать его только с той целью, чтобы заткнуть рот, не дать возможности обнародовать все, что он там узнал. Нет!

— Довольно! – властно потребовала Лотти. – Сейчас не время для словоблудия. Да, они, конечно, допустили весьма серьезную ошибку. Но – убить человека? Причем таким зверским способом?! Так или иначе, когда мы с ним говорили, он сказал, что в «Дружбе» употребили нужное лекарство. А может, он просто не знал. Или разузнал позже у медсестер. Возможно, именно это и хотел перепроверить, прежде чем изложить дело мне. Но вот что мне непонятно: где был этот Эберкромби? Бургойн пишет, что неоднократно звонил ему, но он так и не явился.

— Я думаю, можно было бы поискать в его офисе, – предположила я. – Посмотреть, нет ли чего-либо, проясняющего ситуацию, каких-нибудь записей...

— Не думаю, что это необходимо предпринимать. – Макс все еще изучал проспект. – Давайте рассуждать логично. Здесь утверждается, что Эберкромби в распоряжении госпиталя круглосуточно. Больше того, он – штатный сотрудник учреждения.

— Ну и что?

Макс усмехнулся:

— Вот где не обойтись без моего компетентного специального знания предмета. Вы, наверное, гадаете, зачем меня Лотти сюда привезла. Говорите себе, почему этот старый маразматик нарушает мои гениальные дедуктивные...