Книга Приказано убить, страница 88 – Сара Парецки

— Если бы я был твоим сутенером, я бы отлупил тебя вешалкой. Но пока я твой адвокат, могу ли я попросить тебя рассказать Мэллори все, что ты знаешь? Он хороший коп и не будет сажать в тюрьму восьмидесятилетнего старика.

— Он-то нет, но Дерек Хэтфилд посадит через тридцать секунд. Даже быстрее. А если фэбээровцы зашевелятся, то ни я, ни Бобби, ни ты ничего не сможем сделать.

Фримэн так и не согласился со мной, даже после того как я рассказала ему о фальшивых акциях и роли дяди Стефана в этой истории, но с апломбом протащил меня через судебное слушание. Он высадил меня на остановке окружной железной дороги на шоссе Рузвельта, поцеловал на прощание и сказал:

— Этот поцелуй – доказательство моей преданности, Вик.

Тебе следует немедленно принять ванну.

Я доехала на электричке до Ховард-стрит, пересела на экспресс, потом прошла несколько кварталов до своей машины. Ванна, сон, Роджер, Лотти и дядя Стефан... Лучше бы все это было в обратном порядке, но прежде, чем с кем-то разговаривать, надо вымыться.

И все-таки намеченная последовательность несколько нарушилась – когда я вернулась на Хэнкок, меня ждал Роджер. Он разговаривал по телефону, очевидно с «Аяксом». Я помахала ему рукой и проследовала в ванную. Он вошел через десять минут после того, как я улеглась в ванну. Точнее, попыталась улечься. Это было одно из тех новомодных сооружений, в которых колени надо прижимать к подбородку. В моей квартире была прекрасная ванна тридцатых годов, достаточно длинная, чтобы в ней мог свободно разлечься высокий человек. Роджер закрыл крышку унитаза и сел на него.

— Полиция разбудила меня в час ночи, чтобы расспросить насчет твоего кислотного ожога. Я рассказал все, что знал, то есть чертовски мало. Я представления не имел, где ты была, что делала, какая тебе грозила опасность. Вчера утром я умолял тебя не выкидывать никаких глупостей. Но когда я просыпаюсь в час ночи, тебя нет рядом и никакой записки... Черт возьми, Вики, почему ты так поступаешь?

Я села в ванне.

— У меня был напряженный вечер. Сначала я спасала жизнь старику, затем пять часов проторчала в тюрьме Северного округа, потом четыре часа в городской тюрьме. У меня было право на один телефонный звонок – я использовала его, чтобы позвонить адвокату. Так как дома была только его дочка, я не могла ничего передать друзьям или родственникам.

— Но, черт побери, Вик, ты же знаешь, как я волнуюсь за тебя и из-за всех этих дел. – Он махнул рукой, изображая отчаяние. – Почему, черт возьми, ты не оставила хотя бы записку?

Я покачала головой:

— Я не думала, что отлучаюсь надолго. Господи, Роджер, если бы я знала, что меня ждет, я бы написала целый роман.

— Вик, ты прекрасно понимаешь, в чем дело. Мы говорили об этом прошлой ночью, то есть две ночи назад, когда сгорела твоя квартира. Ты не можешь вот так исчезать и оставлять всех с раскрытыми ртами.

Я тоже начала раздражаться.

— Я не твоя собственность, Феррант. И если мое присутствие здесь заставляет тебя думать по-другому, я тут же уйду. Я детектив. Мне платят за мою работу. Если бы я каждой собаке докладывала, что собираюсь сделать, то не только мои клиенты потеряли бы ко мне доверие – мне были бы перекрыты все дороги. Ты рассказал полицейским все, что знал. Если бы ты знал все, что знаю я, бедный, старик был бы арестован с такой же быстротой, с какой его поместили в интенсивную терапию.