Книга Приказано убить, страница 58 – Сара Парецки

— Любила! – Ее голос захрипел от злости. – Как ты смеешь делать такие грязные намеки в моем доме?

— Любовь? Грязные намеки? – повторила я и расхохоталась. – О, вы все еще считаете, что мы с Агнес были любовниками? Нет-нет, просто хорошими друзьями.

Ее лицо побагровело. Я испугалась, что ее хватит удар. Краснолицый седоволосый мужчина вышел вперед и схватил меня за руку:

— Моя сестра ясно сказала: вам здесь не место. Думаю, вам лучше уйти.

Его низкий голос не принадлежал тому, кого я искала.

— Хорошо, – ответила я. – Только найду доктора Пасиорека и попрощаюсь с ним.

Он попытался повернуть меня в сторону двери, но я сбросила его руку – к тому же с большей силой, чем следовало. Пока он потирал ушибленное место, я затерялась в толпе позади миссис Пасиорек, пытаясь разыскать того, кому принадлежал ровный, без всякого акцента голос. В конце концов я сдалась, нашла доктора Пасиорека, сказала полагающиеся в таких случаях слова и увезла Филлис и Лотти.

Феррант заехал к концу дня с копией списка, полученного от Бэррета. Он был мрачен, строг и даже отказался от выпивки. Просмотрел вместе со мной имена брокеров, сказал, что никто из покупателей акций не был клиентом «Аякса», и ушел.

Все перечисленные в списке имена были мне незнакомы, так же как и имена покупателей акций. Фактически большинство акций скупили брокеры. В письме к Роджеру Бэррет пояснял, что, когда акции меняют владельца, требуется месяц или около того, чтобы разыскать фамилию покупателя.

Одна компания всплывала несколько раз: «Вуд-Сейдж», зарегистрированная по адресу сто двадцатая улица в районе Ла-Салль. Там же работали и трое брокеров – факт довольно любопытный. Когда я посмотрела на карту города, то обнаружила, что это был адрес биржи Среднего Запада.

До понедельника я никак не могла использовать список, поэтому положила его в ящик, включила телевизор – шел матч на кубок Национальной лиги, – заказала на ужин пиццу и провела ночь, беспокойно ворочаясь. «Смит-и-вессон» лежал рядом с кроватью.

Воскресная «Геральд стар» состряпала милую историю о моем кислотном ожоге на первой странице под заголовком «Чикагская сенсация». Они использовали мою фотографию, снятую еще прошлой весной, – яркий, броский снимок. Читатели не могли его не заметить. В разделе частных объявлений были различные благодарности, письма влюбленных, ищущих примирения, но от дяди Стефана вестей не было.

В понедельник утром я засунула револьвер в кобуре под просторный твидовый пиджак и направилась в центр, намереваясь прощупать брокерские фирмы. В офисе фирмы «Верден и Лаймен», члена нью-йоркской фондовой биржи, я сообщила администратору, что намереваюсь вложить в акции шестьсот тысяч и хотела бы поговорить с брокером. Ко мне вышел сам Стюарт Верден, щеголеватый мужчина лет сорока пяти в костюме цвета древесного угля и с пышными усами.

Он провел меня по лабиринту кабинетов, где сидели энергичные молодые люди, одной рукой держащие телефонную трубку, а другой печатающие на компьютере. Берден предложил мне кофе и обращался с тем уважением, которого требует владелец полумиллиона долларов. Мне это понравилось. Надо чаще говорить людям, что я богата.

Назвавшись Карлой Бэйнс, я объяснила Стюарту, что Агнес Пасиорек была моим брокером. Я собиралась купить через нее несколько тысяч акций фирмы «Аякс», но она меня отговорила. Теперь мне нужен новый брокер. Что знает «Берден и Лаймен» об «Аяксе»? Правильный ли совет дала мне мисс Пасиорек?