Книга Приказано убить, страница 52 – Сара Парецки

Я прокрутила запись для Лотти. Она задумчиво посмотрела на меня.

— Ты не узнаешь голос?

Я покачала головой:

— Однако кому-то известно, что вчера я была в монастыре. А это может означать только одно: сюда впутан кто-то из доминиканцев.

— Почему?

— Меня предупредили, чтобы я держалась подальше от монастыря, – безучастно ответила я. – Только они знают, что я была там.

Ужасная мысль пришла мне в голову, и я снова затряслась.

— Только они и Роджер Феррант.

Лотти настояла на том, чтобы остаться у меня на ночь. Она ушла рано утром в свою больницу, умоляя меня быть осторожной, но не бросать расследование.

— Ты похожа на рыцаря, который борется с великаном, – сказала она, в ее черных глазах светилось беспокойство. – Ты всегда берешься за дела, которые слишком велики для тебя, и, возможно, однажды ты сломаешься. Но это твой путь: Если бы ты жила по-другому, твоя жизнь была бы долгой и скучной. Ты выбрала увлекательную жизнь, и будем надеяться, что она также окажется долгой.

Но эти слова почему-то не взбодрили меня.

Когда Лотти ушла, я спустилась в подвал, где у каждого жильца была личная камера хранения. Морщась от боли в плечах, я вытащила коробки со старыми газетами и, стоя на коленях на сыром полу, стала листать их. Наконец нашла то, что искала, – адресную книгу десятилетней давности.

Доктор и миссис Пасиорек жили на Арбор-роуд в районе Лейк-Форест. К счастью, их телефон не менялся с 1974 года. Тому, кто подошел к телефону, я сказала, что буду говорить либо с доктором, либо с миссис Пасиорек, но, к своему удовольствию, застала отца Агнес. Он всегда казался мне человеком холодным, занятым только собой, но относился ко мне без враждебности. Все проблемы своей дочери он объяснял ее врожденным упрямством.

— Это Виктория Варшавски, доктор Пасиорек. Примите мои соболезнования. Мне хотелось бы приехать на похороны. Не могли бы вы сказать мне, когда они состоятся?

— Мы не делаем из этого публичной акции, Виктория. И так достаточно шумихи вокруг ее смерти, не хватало еще собрать на похоронах полчища газетчиков. – Он помолчал. – Жена думает, что ты, вероятно, знаешь, кто ее убил. Это правда?

— Если бы я знала, то, можете быть уверены, сообщила бы в полицию, доктор. К сожалению, не знаю. Я понимаю, почему вы не хотите наплыва людей и газетчиков, но мы с Агнес были близкими друзьями. Для меня это многое значит – отдать ей последний долг.

Он долго запинался и мямлил, но все-таки сказал, что похороны состоятся в субботу в Лейк-Форест. Я поблагодарила его с большей вежливостью, чем хотела бы, и позвонила Филлис Лординг.

Мы договорились идти вместе на случай, если у дверей церкви выставят стражу, чтобы не пропускать нежелательных лиц.

Мне не нравилось, как я себя чувствовала. Малейший шум в квартире заставлял меня вскакивать, а в одиннадцать, когда зазвонил телефон, я едва заставила себя снять трубку. Это был Феррант – в подавленном настроении. Он спросил, не знаю ли я, где состоятся похороны Агнес, и не'будут ли возражать ее родители, если он придет.

— Возможно, и будут, – ответила я. – Они не хотят видеть меня, а я была одной из ее ближайших подруг. Но все равно приходи.

Я сообщила ему время и место и объяснила, как туда доехать. Когда он спросил, можно ли поехать со мной, я рассказала ему о Филлис.