Книга Смертельный удар, страница 109 – Сара Парецки

И она удалилась со своей обычной скоростью в сорок узлов. Мистер Контрерас вошел спустя минуту или две, глаза его были полны слез, а руки слегка дрожали. Я спустила ноги с кровати и протянула к нему руки.

— Ох, дорогая. Я никогда не смогу забыть, как мы нашли вас вчера. Вы были скорее мертвой, чем живой. А этот молодой выскочка не верил, что вы там, и я чуть не дал ему в морду, чтобы он повез вас. И потом, я все не мог добиться от этих медсестер, как вы себя чувствуете… Я спрашивал и спрашивал, но они не хотели говорить потому, что я вам не родственник. Это я-то — не родственник! Я сказал им, кто имеет больше прав, чтобы считаться членом вашей семьи, — какая-то кузина с Мелроуз-парк, которая даже открытки рождественской не пришлет ей, или мы, которые спасли ей жизнь. Но появилась доктор Лотти и все поставила на свои места. Она и мистер Левенталь определили нас с собакой в пустую палату внизу, но мы должны были пообещать, что не побеспокоим вас. — Он вытащил огромный красный носовой платок из заднего кармана брюк и громко высморкался. — Хорошо то, что хорошо кончается, и я могу забрать ее высочество домой и покормить, но не говорите мне, что я должен заботиться о своих делах, дорогая. По крайней мере, не тогда, когда вам встречаются подобные парни.

Я поблагодарила его, крепко обняв и расцеловав. Когда он ушел, я снова легла, проклиная себя за слабость характера. Лотти настояла, чтобы я осталась здесь еще на день: она сказала, что я не отдохну, если предоставить меня самой себе. Она была права: я уже находилась в очень раздраженном состоянии, что сказывалось на моих и без того болевших плечах. К тому же она забрала всю мою одежду и не собиралась возвращать раньше утра пятницы.

Как выяснилось, многие из тех, кого я хотела бы увидеть, пришли ко мне сами, наряду с теми, без которых я могла обойтись, такими, например, как полицейские. Лейтенант Мэллори прибыл лично, не по причине значимости моей персоны, а благодаря своей сердитой озабоченности. Сердитой потому, что мне следовало оставаться вне подозрений в глазах полиции, а озабоченности потому, что он был дружен с моими родителями.

— Вики, поставь себя на мое место. Одна из твоих старинных подруг умирает, и каждый раз, когда ты суешься, ее единственный ребенок обводит тебя вокруг пальца. Как ты думаешь, что я должен чувствовать?

— Я знаю, как вы себя чувствуете, вы говорили мне об этом биллион раз, — грубо ответила я. — Я ненавижу, когда меня вынуждают разговаривать с людьми в больничной палате. Это напоминает мне ситуацию, когда ребенка укутывают в постели, чтобы угомонить его на ночь.

— Если бы тебя убили, я не перенес бы этой ответственности на свою седую голову. Ты можешь это понять? Неужели ты не можешь понять, что когда я приказываю тебе, то это не забота о твоей безопасности, а дань уважения, которой я обязан Тони и Габриеле? Что же сделать, чтобы вбить тебе в голову здравый смысл?

Я сердито уставилась на простыни:

— Я вполне обслуживаю себя сама, чтобы не получать приказов от кого-либо. Тем более, Бобби, я обещала тебе, что не пойду к прокурору штата по поводу Нэнси Клегхорн. И я согласилась поставить тебя в известность, если натолкнусь на что-то, что повлекло за собой ее смерть. Я не натолкнулась.