Книга Слепая зона, страница 77 – Сара Парецки

Женщина мрачно посмотрела на нее, сказала «полиция» и открыла дверь. Когда я вновь спросила ее про Фейбиана, она ответила по-польски. Разочарованная моим смущенным видом, бросила:

— Нет дома, – и повернулась ко мне спиной.

Чувствуя вину за то, что выдала себя за сотрудника полиции, за нарушение прав Эмили на тайну, я взбежала по лестнице в ее спальню. Кто-то здесь уже основательно порылся. И в предыдущий мой визит в комнате не наблюдалось большого порядка, но сегодня ящики комода были выдвинуты, из них свисали свитера, нижнее белье, повсюду на полу валялись книги и тетради. Вряд ли Финчли или Нили так неаккуратно провели обыск. Скорее, Фейбиан вымещал свою ярость, или Эмили разыскивала что-то очень важное, прежде чем убежать из дома.

Я подобрала с пола тетради и стала листать их. Это были школьные работы – сочинения, геометрические задачи, классные заметки. Сочинения выражали то, что миссис Коттингхем называла «стандартными темами» – острая тоска по любви и смерти, которая терзает всех в юности.

Я надеялась найти еще стихи или дневник, но не обнаружила ничего сугубо личного. Только на полях одной из тетрадей, среди грубо нацарапанных бессмысленных закорючек, были случайные замечания: «Почему, о, почему?» – и заклинание к молчанию на английском и французском. Сам почерк был таким мелким, как будто писавший старался стереть свое присутствие с бумаги.

Среди разбросанных бумаг валялась любительская фотография Эмили с братьями. Она качала Натана, держа за руку Джошуа. Снимок, вероятно, относился к прошлому лету: на ней была та же грязно-желтая блузка, в которой я видела ее в субботу, но поверх шорт. Оба, и она, и Джошуа, смотрели в камеру с болезненной серьезностью. Я положила фотографию в свою записную книжку и продолжила поиски.

Я заинтересовалась одним письмом, написанным округлым почерком, которому учили в тридцатых годах, бабушка благодарила Эмили за открытку и описывала наступление весны в Дю-Коин, в центре Иллинойса. Ее кот ловил воробьев в саду вместо мышей в кухне. Студенты колледжа ожили с наступлением теплой погоды. Бабушка надеялась, что внучка ведет себя хорошо и использует все возможности для собственного образования. Я переписала адрес; может, тот, кто представляет себя мышкой, обратился к бабушке, у которой живет собственный кровожадный кот?

Я открыла шкаф Эмили. Сегодня девочки носят что угодно, начиная с легинсов и комбинезонов и кончая рваными джинсами и бабушкиными платьями. У девочек, чьи отцы зарабатывают как Фейбиан, шкафы переполнены плюшевыми медвежатами и нарядным тряпьем. В стенном шкафу Эмили висело розовое шерстяное платье, в котором она была на вечере в честь Мэнфреда, несколько других старых платьев Дердри и две плиссированные юбки, какие были в моде, когда я еще училась в средней школе. Я закрыла дверцу, смущенная, что заглянула в эту заброшенную страну.

Расстроившись, я уже не могла разбирать содержимое шкафа, даже в надежде найти дневник. Заправила внутрь свисавшие хлопчатобумажные шорты и решительно задвинула ящики.

Наугад я подняла несколько книг. Старые проверенные «Интриги Шарлотты» и Лаура Инголс Уилдер соседствовали с Мэрион Зиммер Брэдли и Урсулой Ле Гуин. Выбор мечтательного ребенка, или, может, Эмили находила отдохновение в этих книгах от причиняющего ей боль мира. Я записала несколько заглавий рядом с адресом бабушки и задумалась, для чего они могли бы мне понадобиться.