Книга Слепая зона, страница 76 – Сара Парецки

Я была поражена. Неприглядная действительность в доме Мессенджеров трансформировалась в гротескную жизнь в стихотворении. Кроме того, я была удивлена правильному обращению с языком. Трудно себе представить, что Эмили, внешне такая безучастная, могла написать столь пронзительные строки.

— Как вы думаете, когда она это написала? – спросила я миссис Коттингхем. – Вы сказали, что это было домашнее задание на понедельник. Значит, она написала стихотворение во время уик-энда? После смерти матери?

Миссис Коттингхем, обдумывая ответ, поджала губы.

— Я дала это задание две недели назад. Мы занимались разбором особенностей жанра поэзии в течение нескольких уроков. Учащиеся обычно до последней минуты тянут выполнение заданий, и поэтому, вполне возможно, Эмили писала стихотворение во время уик-энда. Однако, если она знала, что ее мать мертва… И вообще, как она могла иметь… душевные силы писать что-либо. Думаю, что Эмили все-таки выполнила задание досрочно. Но тогда зачем читала его на уроке?

— Возможно, Эмили отождествляет себя с мышкой, а может, она так представляет свою мать, а себя – как виновное во всем чудовище. Мне бы хотелось взять поэму с собой.

Миссис Коттингхем решительно покачала головой.

— Нет, это личные бумаги учащихся. Вы не знаете.

— Я не знаю, где она. Чем больше времени уйдет на ее поиски, тем меньше шансов найти ее здоровой или вообще живой. И она взяла с собой малолетних братьев. Все это может помочь мне больше узнать об Эмили, чтобы вычислить, куда она могла уйти.

— Полиция ищет.

— И я от души желаю им всяческих успехов, – оборвала я учительницу. – Но они не изучают Эмили. Они заняты ситуацией. Фейбиан влияет на расследование, привлекая прокурора штата.

— А у вас особые приемы?

— Извините, я думала, вы знаете: я частный детектив. – Я ведь сказала ей об этом вчера вечером по телефону или же была так ошеломлена событиями, что не могла даже нормально представиться?

В конце концов миссис Коттингхем с большой неохотой разрешила мне сделать копию с «документа» – так она назвала стихотворение. Она стояла в офисе рядом со мной, пока я снимала копию на ксероксе. Я даже бросила десять центов в лоток – плата, взимаемая за использование множительной техники в личных целях.

— Пожалуйста, позвоните мне, если у вас появится какая-нибудь идея насчет Эмили или узнаете что-нибудь такое, что могло бы подсказать мне, куда она пошла, – попросила я миссис Коттингхем, когда она провожала меня к двери.

Учительница пообещала, но по выражению ее лица мне стало ясно, что она не испытывает большого доверия к моим разыскным способностям. Словно чтобы подтвердить ее мнение, по дороге домой я остановилась у дома Мессенджера. Экономка приоткрыла дверь.

— Известий нет. – Из-за сильного акцента ее почти невозможно было понять.

— Я детектив, – произнесла я медленно. – Мистер Мессенджер дома?

— Известий нет, – упрямо повторила экономка и попыталась захлопнуть дверь.

Засунув в щель носок ботинка, я лихорадочно извлекла из памяти несколько польских слов, которым выучилась у бабушки по отцовской линии. Среди них, конечно, не было «частного детектива», но, так как отец был полицейским, я слышала, как она упоминала слово «полиция». Воспользовавшись неосведомленностью экономки, я вытащила свой бумажник и показала ей копию моей лицензии детектива, решив, что она примет его за удостоверение полиции.