Книга Слепая зона, страница 59 – Сара Парецки

— Нет ли у вас бабушки или тети, с которой Эмили могла бы остаться? – спросила я. – Ей не годится оставаться здесь одной и нянчиться с малолетними братишками.

— Эмили хорошо держится. Я не хотел бы, чтобы мать Дердри бесполезно болталась по квартире. Моя мать умерла много лет назад. Не могу представить, что бы я сейчас делал без Эмили. Может быть, после похорон мы что-нибудь придумаем.

Я несколько минут стояла молча, стараясь вникнуть в происходящее.

— Найми няню присматривать за мальчиками и дай дочери передышку.

— Ты за этим пришла сюда, Варшавски? Читать мне лекцию по воспитанию детей? Конечно, у тебя нет собственных детей. Такие люди обычно любят совать свой нос в чужие дела. Довожу до твоего сведения, что для ведения хозяйства у нас есть экономка, но она не говорит по-английски, и мальчики не любят ее за это. Они не захотят, чтобы она за ними ухаживала.

— Вчера вечером Дердри пришла ко мне в офис. – Фейбиан поверг меня в такую смесь презрения и сочувствия, что я не смогла с тонкостью подойти к главному вопросу. – Она ожидала, что ты приедешь за ней.

— Нет, нет и нет, Варшавски. Я не имел понятия, куда она направилась. Я узнал, что ее нет дома, только когда вернулся с работы. После позднего заседания я надеялся, что меня ожидает обед, а вместо этого Дердри оставила мне оскорбительную записку. У меня не было желания гоняться за ней по городу. Теперь я понимаю, правильнее было бы поступить по-другому, но вчера вечером я просто позвал вниз Эмили.

— Значит, Эмили подала обед, а затем ты отправился в центр города искать Дердри, чтобы сказать, что думаешь о ее безответственном поступке. А она стала насмехаться над тобой, и ты, потеряв выдержку, ударил ее. Потом ты, потеряв над собой контроль, убил ее, прежде чем опомнился. Вот почему сегодня утром ты звонил своему сенатору и просил его оказать на полицейских давление.

— О чем ты говоришь? Ты думаешь, что это я убил Дердри? Я оставался дома всю ночь. У миссис Слив был выходной, и в эту ночь Дердри оставила меня одного с детьми. Я не мог уйти. На самом деле я… – Он резко замолчал.

Что «на самом деле»?

— Ты звонил полицейским? Или поджидал за дверью, чтобы ударить Дердри, когда она вернется? – поддела я его.

Фейбиан, казалось, разозлился, но ничего не ответил, а подошел к лестнице и позвал:

— Эмили! Эмили! Спустись сюда, я хочу поговорить с тобой.

Сперва не было слышно ни звука, но когда Фейбиан еще раз, более требовательно, произнес «Эмили», сверху послышалось шарканье ног по ковру. Эмили спускалась вниз по лестнице, ее вьющиеся светлые волосы были приглажены на одной стороне и спускались длинной прядью на другой. На ней были джинсы и плохо сшитая желтая блузка, из-за которой ее прыщавая кожа казалась грязной. Эмили остановилась на нижней площадке лестницы, на пять ступенек выше нас. Я видела, что за ней, как мышки, притаились ее маленькие братья.

— Это мисс Варшавски, Эмили. Она пришла к нам с наглыми вопросами, совсем ее не касающимися, но мы все-таки ответим на них, надеясь, что она уйдет и оставит нас в покое, чтобы мы могли оплакать твою мать.

— Эмили, я Вик. Мы познакомились вечером в среду. – Я поднялась на ступеньку и протянула ей руку, но Эмили не ответила, ее лицо застыло тупой маской безразличия, и она выглядела заторможенной.