Книга Слепая зона, страница 36 – Сара Парецки

Вот передо мной шифоньер из твердого орехового дерева, как сказал сопровождавший меня друг, эксперт по таким вопросам; он был куплен на блошином рынке с искренним намерением зачистить и отделать его. Спустя пять лет потрескавшаяся на нем коричневая краска стала частью привычной декорации моей жизни.

Я натянула простыню на голову, отгораживаясь от паука и шифоньера. Когда зазвонил телефон, я откинула ее, надеясь, что звонки прекратятся. Но мне все-таки пришлось вытащить руку из-под простыни и взять трубку.

— Доброе утро, красавица. Как поживают богатые и знаменитые?

Это был Конрад Роулингс, который в последнее время работал в ночной смене. Я села, немного оживившись.

— Я так устала от них, что еще не встала. Каков твой улов за прошедшую ночь?

— Шесть огнестрельных ранений, одно смертельное, поножовщина, убийство с побегом; парень протащил тело полдороги по Вестерн-авеню, прежде чем избавиться от него, и младенец в мусорном контейнере. Мне досталось убийство с побегом и одно из ранений. А ты говоришь, ты устала. Расскажи лучше, как юристы высшего ранга проводят время.

— Да… мужчины взбудоражили Дердри и детей, женщины не в меру напились и безобразничали, в общем, ерунда. – Я тщетно пыталась скрыть хрипоту в голосе.

— Э, мисс Виктория, не принимай это близко к сердцу. Хочешь, я приеду?

Это было соблазнительно, я посмотрела на часы: было уже больше десяти, а первая встреча у меня назначена на одиннадцать. Мне надоело подстегивать себя, но старая этика «синих воротничков» не оставила меня в покое. Как-то раз, когда мне было лет восемь, у меня в школе возникли неприятности, и я не могла показаться там на следующий день. Со слезами я заявила, что у меня болит живот. Мой добросердечный папочка хотел уложить меня в постель с книгой и плюшевым медвежонком, но Габриэлла силком одела меня и на своем плохом английском сказала мне, что только трусы убегают от трудностей, особенно от тех, которые создали сами. Однако к концу дня она поджидала меня на школьном дворе с пакетом меренги, вознаградив таким образом мою храбрость.

Я свесила ноги с кровати.

— О, конечно, хочу. Когда ты вернешься к человеческому расписанию? На следующей неделе?

— Во вторник. Задержи эту превосходную мысль и не давай банкирам и болтунам-адвокатам соблазнить себя. Я ненавидел бы свою жизнь в Джолиет, если бы не ты… Моя мама никогда не простит меня.

— Если у тебя неприятности из-за меня, считай, что меня нет, и ни о чем не беспокойся, – сказала я сухо. Мать Конрада, вероятно, будет ненавидеть любую женщину, которую он выберет, а то, что я белая, только подливает масла в огонь.

Он мягко усмехнулся:

— Ну перестань. Ты помнишь, что в субботу у Камиллы день рождения? Подумай, ты сможешь организовать его?

— О чем речь? Я ни за что не пропущу его. Ведь я сейчас работаю для нее – пытаюсь докопаться, почему Ленарски из муниципалитета отказал «Ламии» в разрешении на строительство.

— У тебя есть время на такую чепуху, мисс Виктория? Ты, случайно, взялась за это не из-за меня? И если это так, я позвоню Зу-Зу и попрошу ее прекратить эту работу.

Зу-Зу было ласковым прозвищем Камиллы.

— Нет. Просто я чувствую угрызения совести.

— Не говори так мрачно, детка. Если работа идет плохо, пора сделать небольшой перерыв. Ты смогла бы уехать на несколько дней?