Книга Слепая зона, страница 28 – Сара Парецки

Я занялась Брайаном, расспрашивая о его классах и об их с Лайной доме в Айове. Женщина напротив, которая работала у Доналда Блэкли в «Гейтвэй бэнк», радостно присоединилась к нам, рассказывая о клиенте в Седар-Рэпидс.

Мы изо всех сил старались делать вид, что присутствуем на приеме. Вдруг Лайна перешла к разговору о детях Дердри.

— Вы должны гордиться ими, – сказала она неуверенно. – Все считают их очень смышлеными. А ваша дочь просто восхитительна!

Дердри вскинула голову.

— Моя дорогая доченька святая. – Ее пьяный голос был полон сарказма. – Я без нее как без рук, а ее папочка умрет, если потеряет ее.

Лайна отвернулась, незаметно смахивая слезы. Наступило неловкое молчание. Я наклонилась к ней через мужчину справа.

— Брайан рассказывал мне, что вы ездите верхом. Я сидела на лошади всего один раз, когда мой дед, у которого был друг в конном патруле, позволил мне прокатиться по Грант-парку, посадив меня впереди себя. Я дрожала от радости и страха одновременно. А как вы начинали?

Лайна, справившись с собой, вежливо мне ответила. Элеонор Гузаяк, банкир, тоже приняла участие в разговоре, преувеличенно оживленно произнося фразы, как иногда делают люди в сильном замешательстве. Когда Брайан и один из мужчин завели какой-то нудный разговор, я посмотрела мимо Дердри на Эмили; девочка тыкала еду вилкой, переворачивая ее снова и снова, явно не испытывая никакого желания отправить ее в рот.

— Чем вы занимаетесь, Вик? – спросила Лайна. – Вы адвокат?

— В свое время я посещала юридическую школу вместе с Фейбианом, затем короткое время работала в Общественной службе защиты от насилия, но вот уже десять лет, как я занимаюсь частными расследованиями. – Я завела пространный разговор на социальные темы.

— О, Вик одна из наших самых знаменитых благотворителей. – Дердри, очевидно, спохватилась, что забросила своих гостей, и попробовала пошутить. – Вик не перестала помогать бедным и потерявшим надежду, оставив работу в Службе защиты. Как же, она даже поселяет бездомные семьи в собственном офисе.

Лайна восхищенно посмотрела на меня.

— Правда? Это так благородно! Я расстраиваюсь всякий раз, когда, проходя по центру города, вижу бездомных, стоящих вдоль тротуаров, но я чувствую себя такой беспомощной…

— Я тоже беспомощная, – перебила я ее, – нищих огромное количество, а я недостаточно храбрая, недостаточно энергичная и недостаточно богатая, чтобы знать, что делать с ними.

— Но поселить бездомную семью в своем офисе. – начала было Лайна.

— Это не так. Дердри преувеличивает.

— Ну, ну, Вик. Ты чересчур скромна, – настаивала Дердри, – ты говорила нам в понедельник, что помогла этим беднягам разместиться там.

Дердри была уже слишком пьяна, чтобы следить за своим голосом. Разговор за главным столом прервался, и все стали прислушиваться.

— А как остальные обитатели дома относятся к вашему великодушию? – Алек Гантнер, сын сенатора, повернулся на стуле и посмотрел на меня.

Я с трудом улыбнулась:

— Дердри делает из мухи слона. В понедельник, когда спустилась в подвал, чтобы починить проводку, я нашла прятавшуюся за бойлером женщину с тремя детьми. Наше здание идет под снос пятнадцатого мая, в нем осталась только горстка съемщиков. Я подумала, что женщина могла бы пожить шесть недель в одном из пустующих офисов, вместо того чтобы жить рядом с крысами – подвал кишит ими. Но когда мы вчера вечером поместили троих ее детей в больницу, она посчитала, что их у нее отняли, и исчезла. Вот и все.