Книга Слепая зона, страница 25 – Сара Парецки

Пока я рассказывала о проекте Камиллы, Блэкли слушал более внимательно, но, когда я умолкла, сказал, что не знает никого в «Сенчури бэнк» настолько хорошо, чтобы направить меня к нему. Немного помолчав, он спросил, как я буду действовать дальше, и я вкратце описала ему свои методы работы.

— Вы должны быть совершенством в благотворительном проекте, – заявил он.

— Я должна быть совершенством во всем, что делаю. Это единственный способ тягаться с крупными фирмами.

Блэкли снова оглянулся и наконец заметил кого-то, кто смог бы избавить его от меня. Слегка сжав мой локоть, банкир пожелал мне всего хорошего и слишком поспешно направился в другой конец гостиной.

Снова появилась Эмили. Шаркая своими невообразимыми туфлями, она подошла к Фейбиану. Фейбиан снисходительно ей улыбнулся и, покинув группу у камина, направился в холл. Остальные тоже разошлись, оставив на мгновение Мэнфреда Йоу в одиночестве. Я немедленно воспользовалась этим, подошла к нему, и он сразу меня узнал.

— Виктория! Как приятно снова видеть вас! Как поживаете, дорогая? Мы вырастили много выдающихся юристов, и многие из них сегодня присутствуют здесь, но мне, знаете ли, доставляет огромное удовольствие читать о вашей работе – прыжки с мостов волнуют гораздо сильнее, чем бумажная волокита.

Йоу преподавал в моей группе конституционный закон на втором курсе. Я поступила в юридическую школу очень рано. Благодаря свободному режиму в университете я смогла закончить в то же время и обучение в колледже. У моего отца развилась неизлечимая болезнь, которая через пять лет и погубила его; без его финансовой поддержки у меня не было шансов сделать карьеру. Руководство Йоу сделало изучение законов приятным делом. Он симпатизировал мне и еще нескольким студентам, освобождая от летних работ на фабрике и канцелярской работы. Кроме того, Йоу регулярно присылал мне на Рождество написанные от руки открытки, но я чувствовала, что сильно разочаровала его, бросив юриспруденцию ради карьеры частного детектива, и скупо отвечала на них.

Я сказала ему все это немного смущенно, а он обнял меня.

— Дорогая моя, я горжусь вами, потому что вы не изменили своим принципам. Я стыжусь нынешних юристов. Это уже не та работа, за которую я с радостью взялся пятьдесят лет назад, и мне стыдно, что многие из моих учеников впустую протирают штаны на рабочем месте.

Неожиданно слезы подступили к моим глазам. Моя унылая тяжелая работа вдруг показалась мне легче, а моя усталость уменьшилась от похвалы старого профессора. В то же время я почувствовала что-то вроде незаслуженного триумфа: Доналд Блэкли, банкир, указывал на меня окружавшей его группе. Мои акции, судя по всему, резко возросли от прикосновения руки Мэнфреда. От этой мысли я усмехнулась.

— А… причина суеты, – сказал Мэнфред, отпуская меня, – теперь можно идти в столовую.

Фейбиан возвращался в комнату с человеком примерно моего возраста, отличавшегося той красотой, которая заставляет людей любить самих себя больше, чем это может сделать кто-то другой. Он мне показался знакомым, я подумала, что видела его в фильмах.

— Алек Гантнер, – представил Мэнфред, – его отец был одним из моих первых студентов. Фейбиан пригласил молодого Алека представлять семью; мне следует поприветствовать его.