Книга Слепая зона, страница 108 – Сара Парецки

Стаскивая джинсы в темной спальне, я услышала шорох бумаги и сразу вспомнила про письмо сенатора Гантнера, которое вытащила из стола Фейбиана. Включив лампу возле кровати, я стала читать.

Сенатор благодарил Фейбиана – «профессора Мессенджера» – за совет по «поправке Боланда» и спрашивал, не может ли Фейбиан рекомендовать кого-либо, знакомого с законами по налогообложению; дальше речь шла о займах у отдаленных банков.

Фейбиан станет землю рыть, лишь бы угодить человеку, который мог дать ему судейскую должность. Но письмо не имело ничего общего со смертью его жены, или с нежеланием «Хоум фри» разговаривать со мной, или с «Ламией», или с любыми другими вопросами, на которые я пыталась получить ответ. Короче, взяв его, я была не просто любопытной, а глупой. Как теперь положить письмо в стол хозяина?

Была уже глубокая ночь, когда я погрузилась в прерывистый, не дающий отдыха сон, наполненный лихорадочными сновидениями. Я гналась за Эмили, но ослепла и не представляла, как далеко впереди она или даже где мы находимся. Посторонний наблюдатель, присутствовавший в сновидениях, подробно объяснял мне сущность происходящего. Я следовала за Эмили вниз по бесконечным лестницам, а Фиби, Лотти и моя мать стояли в дверях вдоль дороги, издеваясь над моей слепотой.

В пятницу, совершенно больная после бессонницы, я занималась работой. Переговорив с Элис Коттингхем, которая, конечно же, не нашла никаких учителей, приютивших Эмили, я отправилась в «Геральд стар». По дороге не предпринимала никаких усилий, чтобы скрыть от возможных преследователей место, в которое направлялась, – в этом не было никакого секрета, к тому же вряд ли кто-то нападет на меня в центре города среди бела дня. Однако на протяжении всего пути до Луп у меня покалывал затылок.

Статьи об Алеке Гантнере заполнили большую коробку. Стрелка на кусочке бумаги на рабочем столе Мюррея указывала на коробку внизу, записка на той же бумажке гласила, что все материалы будут сданы в макулатуру, если я не заберу их до конца дня. В постскриптуме он приписал: «Я просмотрел их, но не нашел ничего такого, о чем бы не знал».

Мюррей отсутствовал, предпринимая какие-то шаги в политической борьбе, а может быть, в одном из баров пил пиво. Я уселась за его стол и принялась за чтение. При поиске мы не могли провести различие между Алеком-сенатором и его сыном; большинство материалов относилось к отцу.

В ноябре сенатор Гантнер обратился к Американскому еврейскому конгрессу, заверяя участников в своем уважении территориальной целостности Израиля. В сенате он произнес часовую речь о важности поддерживания цены на кукурузу и вместе с Джесси Хелмс спонсировал направленные на это мероприятия, тут же прилагалась карикатура «Кукурузный ликер и табак», изображавшая двух мужчин.

Гантнер прибыл в Карбондейл на городской митинг; Пеория должна помочь Катерпилеру международным контрактом; Чикаго должен приветствовать президента, – в Иллинойсе он был главой Комитета по избранию президента на второй срок.

Я стала быстрее просматривать статьи. Гантнер давал показания перед Особым комитетом по разведке, что осенью 1990 года «Гант эдж» не нарушал торговых санкций в отношении Ирака. К тому времени «Гант эдж» уже возглавлял Крайг, брат сенатора, чтобы освободить Большого Алека для работы в сенате. Естественно, никакого столкновения интересов.