Книга Ангел-хранитель, страница 93 – Сара Парецки

— Я познакомился с Лотти, когда ей было пятнадцать лет, – внезапно проговорил Макс. – Иногда она бывает самой злобной фурией во всем мире. Но я не могу представить себе этот мир без нее.

— Я познакомилась с ней, когда ей уже исполнилось сорок, но я тоже не могу представить себе мир без нее. В любом случае ты не можешь обвинить меня больше, чем я сама виню себя.

Макс наконец качнул головой – почти кивнул в знак согласия. Он подошел к буфету, в котором у Лотти хранилась бутылка бренди, и налил немного в бокалы. Я взяла у него бокал, но поставила рядом с собой, не отпив ни глотка. Мы сидели в полном молчании, пока Одри не вышла к нам.

— С ней все будет в порядке. Я хотела бы направить ее на рентген – думаю, что у нее сломана рука и надо наложить гипс. И для полной уверенности нужно провести сканирование мозга. Но это можно отложить до утра. Я наложила ей повязку на руку и дала снотворное. Только должна сказать, что она отказывалась его принять, пока я не пообещала ей, что Вик останется здесь с ней на ночь. Вы не возражаете, Варшавски?

Я кивнула. Макс, уязвленный тем, что Лотти не выбрала его, предложил остаться вместе со мной.

— Хорошо. Ты можешь лечь на свободную кровать, а я стащу матрасы с этой кушетки и лягу на полу в ее спальне на тот случай, если понадоблюсь ей.

Зубы Одри на мгновение сверкнули белизной на фоне бронзового цвета кожи, когда она рассмеялась.

— Не надо становиться викторианской девой, Вик. С ней действительно все будет в порядке. Ее не нужно окроплять лавандой, или что там они использовали при лихорадке.

— Дело не в этом – просто она была очень напугана. Если она проснется и не сможет понять, что с ней происходит, я хочу быть рядом, чтобы успокоить ее. – В конце концов, это было самое малое, что я могла для нее сделать.

— Как хотите… Как насчет глотка этого бренди, прежде чем я опять выйду на дождь?

Прежде чем уйти, Одри напомнила мне, что она обязана сообщить в полицию о нападении. Она говорила таким воинственным тоном, словно ожидала, что я буду стараться скрыть это происшествие.

— Я согласна, – сказала я. – На самом деле я хочу позвонить в местный участок и выяснить, что они об этом знают. Вы не хотите подождать, пока я позвоню? Они, может быть, кого-нибудь пришлют?

Одри пошла на кухню приготовить кофе. Как и Лотти, она пила очень умеренно. Одной рюмки бренди ей хватало на целый месяц. Макс пил уже второй бокал, но ведь Лотти покупает «Кордон-Блю» только для него.

Мне повезло, когда я дозвонилась в полицейский участок. Конрад Роулингс, сержант, которого я знала и который мне нравился, дежурил сейчас в смене с четырех часов до полуночи. Он пообещал посмотреть, что у них есть по поводу нападения, и прислать кого-нибудь побеседовать со мной и Одри. Через полчаса, когда мы с Одри и Максом старательно поддерживали разговор, появился Конрад собственной персоной. С ним был еще один офицер, молодая женщина, голова которой еле доходила ему до плеча. Конрад взял ее на тот случай, если Лотти сможет дать показания.

— Это исключено, – категорически заявила Одри. – Сейчас она спит, и я надеюсь, что будет спать до утра.

— Сколник и Виртс – патрульные, прервавшие нападение, – взяли у нее краткие показания, – сказал Роулингс, – так что, я думаю, это может подождать до утра. Но она не позволила им отвезти себя в больницу – она все время повторяла, что она врач и сама может решить, нужно ли это. Они подумали, что она в сильном шоке, может быть, у нее сотрясение мозга, но на ее машине можно было ехать, и она была в состоянии ее вести, так что они не настаивали. – Он сделал жест рукой в сторону молодой женщины: – Это офицер Гэлвэй. Она будет делать записи, пока мы будем беседовать. Так как мы не можем задавать вопросы доктору, ты, Варшавски, расскажи нам, что случилось и почему.