Онлайн книга «Браконьерщина»
|
На берегу Валерку не встретил, он решил объезжать деревню, чтобы не светиться на центральной улице, полной уже народа. Скворца с Вакулой тоже не увидел, возможно, те зашли к Юрке домой, справедливо решив свою миссию выполненной. Веня ждал, полёживая на разгруженных санях, сняв мокрую верхнюю одежду и паря всем телом на тёплом солнышке. — Вот, смотри, Кирилл, что скажу. – Он поднялся, натягивая сушившиеся рядом сапоги, показывая, что говорить будет, не отрываясь от работы. – Ещё два часа назад думал, всё! Погибли! Казалось, придётся сейчас за что-то ответить, а за что, в торопях не понимал, боялся, оправдание искал: может, дело неконкретное, непродуманное делаем, бесполезное и преступное даже?! А сейчас верю башкой, нет: немного солнца, тепла и кайф захватывают душу, удача радует перспективой дальнейшего движения, жизнь поднимает на новую ступень! Даже тот старпёр (наверное, Макар) не захотел тонуть, и я помогал ему выбраться, невзирая на взаимную неприязнь, а даже вопреки ей! Вот ведь в чём смысл проглядывается, задел на будущее… Он дёргал, проверяя на плотность привязанные мешки и, удостоверившись, радостно кричал мне: — Вперёд, ни гвоздя гнутого, ни мента е…нутого! – Я, газуя, трогал, а он, снова разувшись, ложился в сани дожидаться последней ходкой Валерку. Такой активной, как сегодня, Ладу ещё не видел. Скидав рыбу в гараже, зашёл в пристройку и рассмеялся. Макар лежал на диване с плотно забинтованными руками, замазанными жёлтым йодом ранками на лице, отчего был похож на солнечного клоуна в красных шортах, из которых торчали худые ободранные ноги в красных же шерстяных носках. В головах, на тумбочке – полбутылки вина и начатая пачка сигарет. Макар, что-то громко ей рассказывающий, сразу замолчал, но через минуту, сглотнув воздух, заговорил мне, болтая руками, как семафор на переезде. — Закурить захотел, сил нету. Но тока затяжку сделаю, наизнанку выворачивает, лёгкие не принимают пока. Но ничё, думаю, пройдёт скоро, покурю. Зато винца вон Лада презентовала, дак прямо душонку стаканчиком полечил, полегшало! Но, опять же, в сон клонит, силов нет. Он, пробуя бороться со сном, качал головой, неуклюже тыкал забинтованными руками в красные глаза и одновременно с этим подгибал драные о лёд ноги, словно младенец, только рождённый в семье богатырей. Он засыпал на глазах, делая всё более длинные промежутки между словами, плавнее и реже вскидывая руки. Мы вышли на улицу. Лада повернулась ко мне, подняла голову и, гладя ладонями плечи, спросила: — Ты ждал меня? – потом, ожидая ответа, прислонила голову к груди. Я не понимал себя. Рядом стояла женщина, которая заполнила собой всю мою сущность, которая научила вспомнить или даже узнать любовь, но которую я вдруг, сейчас, не мог обнять? Словно даже обвиняя в этом, упрекая… Она опустила руки и тихо спросила: — Мне уехать? Я наконец опомнился и, обняв её, заторопился, оправдываясь. — Конечно же нет, жизнь моя. Я дурак, но ты потерпи немного, всё исправлю. Ничего в жизни лучше не видел и не чувствовал, никого желаннее не знал… Иди сейчас на дачу, жди меня там. Мы, наверное, сегодня ничего уже делать не будем, устали дико. Поэтому скоро приду и буду с тобой, вернее, будем вместе! * * * Через полчаса прилетел Валерка с радостным Веней, и мы втроём до самых сумерек наводили порядок, разбирали и прятали до осени зимние снасти, перебирали рыбу. |