Книга Золотая мафия, страница 137 – Василий Моисеев

— К сожалению, конечно, — как-то странно и загадочно сказал Босс, пристукивая пальцами по столу, — честно скажу, лучше бы ты приехал налегке, без этой новости.

Монтана похолодел. Попал в свидетели, бляха-муха, чего всегда так опасался и чего в его работе избежать невозможно. Что Босс хочет сказать? Уж не собрался ли подвести под одну гребенку вместе с крысиной парочкой? Зачем тогда устраивал спектакль с теплыми словами, с коньяком, с деньгами?

Босс видел изменившееся состояние соратника и с пояснениями не задержался.

— Не пришлось бы принимать меры, вот почему лучше. Они ведь не только меня под удар подставили, они всю группировку подставили, все дело. Большое дело, Монтана.

Монтана шумно перевел дух. Выразил согласие, возмутился двуличностью парочки и одновременно вроде как объяснил свою задумчивость и растерянность. Действительно, что им не хватало?

Впрочем, не стоит забивать голову чужими проблемами, ими есть кому заняться и без Монтаны. Уже занимаются небось.

Появление в камере начальника УБОПа на пару с рязанским детективом стало для Ломтя настолько неожиданным явлением, что он не сразу поверил в ее реальность и несколько секунд изумленно таращился на «гостей». Ломоть даже провел ладонью по глазам, словно норовя смахнуть наваждение, а когда убедился в реальности происходящего, решил, что он сам внес немалую лепту в появление оперов, слишком часто вспоминая всесильного земляка. Особенно в последнее время. Вот и довспоминался. Вызвал ментовский дух в свою зарешеченную обитель.

Однако растерянность прошла так же быстро, как и появилась, и через мгновения в голове арестанта веером крутились мысли о причине визита высокопоставленных чинов. Значит, что-то случилось, если не стали вызывать в кабинет, как прежде, а сами нагрянули в камеру. Лично нарисовались, собственными персонами. Похоже, менты начали по-настоящему ценить незаурядную личность Ломтя, хотя радости от такой высокой оценки нет. В следственных материалах намного лучше предстать серенькой и неприметной мышкой, а не крутым авторитетом. Сейчас самым обнадеживающим обстоятельством было то, что неожиданное появление ментов диктовалось не крайней срочностью, а просто необходимостью пообщаться наедине, без адвоката. Без ушей, приставленных к Ломтю коварным и хитрым Боссом. Стало быть, серьезный ожидается разговор.

— Живой, Ломоть? — Черенков будто удивился, застав «крестника» живым и в добром здравии. — Как жизнь молодая?

Убоповец при этом оглядывался вокруг с таким любопытством, будто пришел не в камеру, где бывал тысячи раз, а в дом к Ломтю, и поражался скудной обстановке. По сути дела, полному отсутствию таковой. Одни стены. Ломтю показалось, что сейчас услышит упрек за невнимание к интерьеру своего «жилища». У ментов шутки свои, оригинальные.

— Как видишь, — вяло откликнулся арестант и, боясь «накаркать», уточнил: — Пока еще живой.

Такое наблюдение убоповца вроде даже обрадовало. По-крайней мере, не огорчило.

— Это хорошо, что живой, — совершенно искренне заметил Алексей и пояснил причину своей радости: — У нас возник к тебе кое-какой интерес.

Алексей повернулся к детективу, предоставляя ему право озвучить возникший интерес. Вадим не стал донимать наводящими вопросами, подходить к разговору исподволь, издалека, поскольку для этого не было ни минуты времени, а начал с главного. С того самого момента, приведшего в «гости». И первым делом уведомил об этом «собеседника».