Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 81 – Василий Моисеев

— В том то и дело, что при нем, – машинально подтвердил Палыч, лихорадочно обдумывая услышанное. Про оружие Молчанов спросил явно неспроста. Вот елки-палки, загадал, называется, загадку. Самому теперь не разобраться. И уточнить нельзя.

— Не вздумайте его разоружить, – при этих словах подполковника Палыч облегченно вздохнул, – он этого не любит. Без оружия у него стресс начинается. И иногда, когда напьется, пистолетом размахивать любит. Как Чапай шашкой. Это у него после контузии. Не обращайте внимания. И вообще поменьше ему перечьте.

— Я потому и обратился к вам, Валерий Иваныч, – облегченно признался Палыч, – как к давнему сослуживцу старшины. Посоветуйте, как поступить, чтобы тихо-мирно все обошлось. Если б мы одни были, тогда другое дело, а у нас ведь тут разные люди понаехали. Заложить могут. Жалко человека, если вытурят из органов. А ему до пенсии пару лет осталось.

— Ты за него не бойся, – успокоил Молчанов, и вышло это у него настолько искренне и душевно, что Палыч сам в какой-то момент поверил, что речь действительно идет о судьбе старшины, а не о пакете взрывчатки, – у него на самом верху есть покровители. А насчет того, чтобы шума не было, это ты прав. Успокаивать бесполезно, он заводной как трактор. Сделай вот что, капитан. Плесни-ка ему еще граммов сто спирта…

— Он тогда вообще все вдребезги разнесет, – взмолился капитан, по-прежнему не совсем полно понимая распоряжения Молчанова и ожидая их услышать. А опасения свои высказал только из необходимости поддержать «судьбоносный» разговор.

— Не разнесет, – возразил Молчанов, – не успеет. После спирта он вырубится как сноп и уснет там, где сидит. Я его знаю. А чтобы чужим людям нервы не трепал и дров не наломал, постелите ему где-нибудь отдельно. И чтобы в глаза не бросался.

— Ясно, Валерий Иваныч, так и сделаем, – повеселевшим голосом сказал капитан – и все-таки решил подстраховаться: – Но когда проснется, я сошлюсь на вас.

Молчанов рассмеялся.

— Ладно, капитан. – И успокоил: – Он проспит до обеда, не меньше. И ни о чем не вспомнит. Контузия, капитан, вещь серьезная… У тебя все или еще что-нибудь?

— Все, Валерий Иваныч. Спасибо. Прошу прощения за поздний звонок. О ком другом не позвонил бы.

— Ничего страшного, капитан. Правильно сделал. Ну, бывай.

Палыч отключил мобильник, убрал в просторный карман куртки. Разговор с подполковником требовал «расшифровки». Честно говоря, скрытые распоряжения Молчанова казались Палычу ясными и понятными, но лучше все-таки лишний раз все обдумать и обсудить. Тем более что спецназовцы разговор хорошо слышали и мнение свое имели. Первым нарушил молчание старшина.

— Здорово ты меня обрисовал, товарищ капитан, – упрекнул он Палыча, и в голосе его звучало явное недовольство, – и пьяный вдрызг, и оружием размахиваю, и всю милицию позорю.

Старшина то ли шутил, то ли ничего не понял. Палыч незаслуженному упреку не придал особого значения, хотя и не оставил без внимания.

— Не о тебе речь, старшина, – отмахнулся он, – ты к этому разговору никаким боком не лепишься. О взрывчатке речь.

— В том-то и дело, что леплюсь, – не унимался тот, – второго старшины среди вас нет. Все совпадает. И послал меня с вами тот самый подполковник, и возраст мой. И до пенсии мне тоже два года осталось.