Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 55 – Василий Моисеев

— Молодец, Щепа, – сразу же признал Митрич, едва «бригадир» уселся в кресло возле стола, – с выдумкой все сделал. С задором, с дерзостью. Менты на Дзержинку всем скопом ломанулись. Головы и сейчас, поди, чешут от твоей наглости. И чесать долго будут, пока лысины не протрут.

А сам уже хлопотал возле холодильника. На столе появилась початая бутылка коньяка, коробка конфет, аккуратные дольки лимона, бутерброды с колбасой и сыром. Похоже, идея встретиться пришла в голову Митрича заранее, а не возникла спонтанно. Хочет, видимо, с глазу на глаз узнать подробности происшествия на Дзержинке. Проблем нет, пожалуйста. Но почему он такой одухотворенный, прямо-таки окрыленный?

— За нас, Щепа! – с пафосом произнес Митрич, поднимая рюмку с ароматным напитком. – За наше дело. За наших друзей. Пусть у нас все будет хорошо, а у наших врагов плохо. А еще лучше, чтобы у нас вообще не было врагов. Ни одного.

Судя по содержательности тоста, Митрич больше одной рюмки пить не собирался. Слишком уж насыщенными были его пожелания. Но пожелания хорошие. За это грех не выпить. Выпили. Малость закусили. Лицо Митрича после стопки и вовсе стало веселым, натолкнув Щепу на мысль рассказать о поездке в лес. Обстановка позволяла. Кажется, настроение шефа в этот момент ничем невозможно испортить. Даже самой плохой новостью.

Однако Митрич его опередил. Морщась от кислой лимонной дольки, он неожиданно спросил:

— Ты в лесу был сегодня?

Щепа едва не поперхнулся. От удивления, не от испуга. Бояться кого-либо и что-либо безжалостный «бригадир» давно уже перестал. А вот удивляться, поди ж ты, не разучился.

— Был, – признался чистосердечно, – вместе с Афоней и Тимохой. Сразу же хотел рассказать тебе об этом, но не по телефону. Сам понимаешь.

Митрич принялся за бутерброд. Старался, видно, нейтрализовать лимонную кислятину.

— Ваху отвозили?

Осведомленность шефа пугала и настораживала. Откуда он узнал? Братаны рты пораскрывали? Вряд ли. Право доклада шефу обо всех делах принадлежало только «бригадиру», и субординацию в «бригаде» никто пока не отменял. Скорее всего, менты что-то разнюхали. Ну и пусть, это даже хорошо. Митрич сам требовал организовать сегодня занятие для ментуры. Вот и пусть побегают.

— Ваху, – Щепа тоже поморщился, – отмаялся, бедолага. После Дзержинки я сразу к нему поехал, а он уже ласты откинул. Вспомнил твое распоряжение, дай, думаю, Ваху к этому делу привяжем. Пусть и после смерти общему делу послужит.

И пристально посмотрел на шефа. Настроение Митрича оставалось прежним. Кажется, сообщение о смерти бывшего киллера не произвело на него большого впечатления. Щепа оказался прав, радушие на лице шефа прописалось сегодня надолго.

Митрич снова потянулся к бутылке. Бывшего соратника следовало помянуть. Тем более такого, как Ваха. Он этого заслужил.

— Сейчас он в морге, – Митрич снова морщился, то ли от лимона, то ли от невеселого рассказа, – менты позаботились. Это ты хорошо придумал. Ментам лишние хлопоты. Но почему они так быстро спохватились? Вы там не засветились?

Щепа пожал плечами:

— В лесу-то? Никого там не было. В это время в лес не ходят.

И призадумался. Щепа припомнил мужика, въехавшего в лес на несколько минут раньше перед ними. Их джип в то время был примерно в полукилометре от леса. Ехал мужик то ли на мопеде, то ли на небольшом мотоцикле вроде «Ковровца» или «Минска». И углубился в лес неподалеку от просеки, избранной ими. И вполне возможно, все время находился где-то неподалеку. Елки-палки, неужели мужик все видел? Если так, то запросто мог запомнить их лица. А они, лохи, не обратили на него никакого внимания, приехали в лес как единоличные хозяева. М-да, гнилая ситуация. Надо будет отыскать этого гребаного мотоциклиста, выведать, что он там в ментовке наплел. Да «хавальник» на замок прикрыть.