Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 131 – Василий Моисеев

В кабинете начальника УВД майору Глебову доводилось бывать десятки раз. То на всевозможных совещаниях-заседаниях, то с отчетами о положении дел в Клепиковском РОВД, которым он руководит, то по разным служебно-бытовым вопросам. И порог генеральского кабинета Глебов всегда переступал с трепетным волнением, ожидая каких-то неожиданных для своей судьбы поворотов. От Федорова можно ожидать всякое. Единственное, на что можно не рассчитывать и не надеяться, так это на продвижение по служебной лестнице. В этом Глебов убедился сразу же после первого знакомства с новым начальником УВД, слишком уж требовательным и принципиальным он тогда показался. От такого начальника похвалы не дождешься, а вот в немилость попасть можно. Тем более с лаконичной давнишней записью в майорской трудовой книжке: «За неполное соответствие служебному положению». Хоть и давно это было, но осталось в трудовой биографии навсегда. Что написано пером, не вырубишь и топором.

Сама по себе милицейская карьера Глебова не особенно привлекала, он давно и с удовольствием облачился бы в гражданский костюм, если б это зависело только от него. Возможность Глебова уйти на «вольные хлеба» принадлежала другим людям, не Глебову, хотя и сидели они не в отделе кадров УВД. И это обстоятельство оптимизма не прибавляло. Наоборот. Поэтому и воспринимал каждый свой вызов на площадь Мичурина с внутренним трепетом, вырисовывая самые безрадостные перспективы относительно обозримого будущего.

В этот раз Глебова в управление даже не вызвали, а прислали за ним машину. Причем прислали зарешеченный «уазик», предназначенный для транспортировки преступников. Даже на бензин раскошелились, а могли ведь просто-напросто позвонить, назначить время и не создавать проблем на ровном месте. И не пугать Глебовых домочадцев. И его самого.

Генерал встретил подчиненного холодно. Можно сказать, вообще не встретил. Не привстал, не вышел из-за стола, руки не протянул, как раньше, даже головой не кивнул в ответ на приветствие. Лишь молча указал на стул напротив себя, возле подполковника Молчанова и оперативника Ковалева. Майор сел, настраиваясь на любое начало разговора и не особенно веря в его благополучное завершение. О самом худшем старался не думать.

— Скажи, Глебов, – голос генерала ничего плохого не обещал, – сколько лет ты проходил с погонами?

— Шестнадцать, товарищ генерал…

Глебов почему-то вопросительно уставился на Вадима. Догадался, наверное, откуда пришла беда. Вадим взгляда не отвел.

— Шестнадцать, – задумчиво повторил Федоров, – шестнадцать лет, значит, позорил офицерское звание. Шестнадцать лет, значит, милицию позорил…

Лицо Глебова пошло пятнами. Он сделал было попытку привстать, что-то сказать, и снова шмякнулся на стул, пригвожденный окриком:

— Молчать!

На стол шлепнулись две карандашные половинки и улетели куда-то на пол. Федоров не сводил с майора гневного взгляда. Тот окончательно понял, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Как думаешь, Глебов, – продолжал генерал, и теперь в его голосе наряду с металлом звучало презрение, – почему бандиты выбрали именно тебя? И не ошиблись ведь, в самую точку попали. Чем ты им приглянулся?

На этот раз Глебов даже не стал пытаться изображать обиженного и оскорбленного, а просто предпринял робкую попытку оправдаться. Ухватиться за соломинку. Ничего лучшего, как удивиться, в голову не пришло.