Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 13 – Василий Моисеев

Хозяин кабинета встретил гостя настороженно, как могло показаться поначалу. Однако стоило девице закрыть дверь, как он живо приподнялся из-за стола, крепко пожал гостю руку и с искренним облегчением выдохнул:

— Ну, слава богу, а то я уже начал волноваться… Рад тебя видеть, дорогой Самсон! Очень рад!

— Взаимно, – поспешил заверить директора гость, и за этой торопливостью проскользнула едва заметная усмешка. – Разве есть повод для мандража, Митрич?

Митрич картинно раскинул в стороны руки:

— В нашем деле, Самсон, всегда есть такой повод. Особенно сейчас, когда менты на каждом углу посты выставили, каждую бабку прощупывают, а уж про наших гостей и говорить нечего. Тем более про гостей из южных краев…

Последние слова прозвучали как неприкрытый намек в адрес Самсона, и тот не остался в долгу. Смерил хозяина насмешливым взглядом, поинтересовался:

— Уж не раздумал ли ты, уважаемый Митрич? Не на попятную ли пошел?

Митрич коротко хохотнул:

— А что, есть такая возможность?

И, не дожидаясь ответа, распахнул холодильник. Ответ он знал заранее и прекрасно понимал, что отказаться от участия в запланированной операции за несколько дней до начала ему уже никто не позволит. Разве лишь смерть. Очень большие деньги вложены, чтобы позволить кому-то поставить дело под угрозу срыва.

Гость шутку воспринял правильно. Проследил за появлением на столе початой бутылки коньяка, колбасы, сыра и подтвердил:

— Нет такой возможности, Митрич. Не к столу будь сказано, только поздно пить «Боржоми», если печень развалилась.

Пугающие слова хозяина кабинета, хлопотавшего над угощением, нисколько не тронули, и он снова хохотнул:

— Хорошо, когда здоровье богатырское и никакая напасть не страшна. За твое здоровье, Самсон!

И сделал внушительный глоток из доверху наполненной рюмки. Гость последовал его примеру, крякнул коротко, кинул в рот лимонный ломтик и ткнулся вилкой в толсто нарезанные колбасные круги. Неблизкая дорога от Москвы поспособствовала проявлению аппетита, тем более что всем завтраком была чашка кофе и бутерброд с сыром. Не завтрак, а баловство, обман желудка.

— Хотел к твоему приезду шашлыки, плов организовать, – с сожалением признался хозяин, для которого разыгравшийся аппетит гостя не остался незамеченным, – но раздумал. Самому это дело не осилить, а поручать кому-то не хотелось, ведь любой дурак догадается, что готовится важная встреча. Верно? А для всех, кто тебя здесь видел, ты должен остаться обычным посетителем.

Самсон неторопливо прожевал колбасу, отправил в рот толстый ломоть сыра и с одобрением заметил:

— Правильно меркуешь, Митрич, очень правильно. А вот боязливость твоя не по душе, бля буду. Собственной тени бояться стал. А, Митрич? С чего бы это? Ты ведь никогда «ссыкуном» не был.

Митрич нравоучительно заметил:

— Береженого бог бережет, дорогой Самсон.

Гостю импонировало, что в словах и размышлениях директора не было ни наигранности, ни желания демонстрировать осторожность и надежность. Он таким был по жизни, в чем его компаньоны неоднократно убеждались. И еще визитер понимал, что в словах Митрича проглядывался намек на необходимость приступить к изложению цели приезда, долго засиживаться в директорском кабинете «обычным» посетителям не полагалось. И этот намек также вызывал уважение своей предусмотрительностью.