Книга Королевская кровь, страница 52 – Риз Боуэн

— О да, мы знакомы, — только и сказала я.

Позже тем же вечером

Ужин не доставил мне радости. Макс говорил по-английски крайне скверно, а мама явно обиделась, что меня тоже пригласили, и вот теперь за столом присутствует живое свидетельство того, что она несколько старше тридцати.

— Могла бы предупредить меня, что тоже приедешь на эту пирушку, — прошипела мама.

— Я узнала, что еду, только неделю назад, когда королева попросила меня представлять семью.

Фиалковые глаза, чаровавшие зрителей по всему миру, распахнулись еще шире.

— Но скажи на милость, почему королева отправила именно тебя?

— Может, лучше скажешь «как я рада тебя видеть, дорогая»? — предложила я.

— О, конечно, рада, хотя тебе жизненно необходим хороший парикмахер. И тем не менее я поражена, что прислали тебя. Мне казалось, семью должна представлять наследная принцесса, а не ты.

— Невеста попросила прислать именно меня, — ответила я. — Мы дружили в пансионе.

— Вот оно что. Ну, значит, хоть какая-то польза от этого пансиона есть. — Мама наклонилась поближе и понизила голос. — Знаешь, для тебя эта поездка — отличный шанс. Тут полным-полно принцев и князей, и все они неплохая партия.

— Их слишком много, — ответила я, глядя на Зигфрида, беседовавшего с Максом по-немецки.

— Милочка, ты должна как-то наладить свою жизнь! Тебе решительно необходим пристойный гардероб, а единственный способ приодеться как следует — заполучить богатого мужа.

— Некоторые матери вообще-то оплачивают дочерям наряды, — сухо сказала я, — но поскольку это не наш случай, я бы хотела найти работу. Беда в том, что работы для таких, как я, не найдешь.

— Девушкам твоего уровня не полагается искать работу, — с отвращением сказала мама, благополучно пропустив мимо ушей первую часть фразы.

— Ты годами работала, пока не познакомилась с папой, — напомнила я.

— Я была актрисой, это совсем другое дело. У меня был талант. Что дурного в том, чтобы использовать талант, если он у тебя есть?

Я обрадовалась, когда Матти окликнула меня и начала потешать окружающих историями о славных школьных деньках. Правда, ни одной из этих историй я не помнила, и в каждой Матти была в центре событий — сердцем всех рискованных авантюр. Но я улыбалась и согласно кивала, а сама с нетерпением ждала, когда ужин закончится. Разумеется, он все тянулся и тянулся, одна перемена блюд за другой. Подали оленину, мне достался кусок ноги, такой маленькой, что я поневоле подумала об оленятах, скачущих по лесу. Мясо, как и полагается оленине, было приготовлено с кровью, и, едва я надрезала его, на тарелку потекла алая струйка.

Гоняя кусочек вилкой по тарелке и притворяясь, что ем, я прикидывала, как бы половчее уронить его под стол. Тут я вспомнила то, о чем старалась не думать, — неизвестного, карабкавшегося по отвесной стене замка. Я уже хотела спросить о нем Матти, но на званом банкете неловко спрашивать у хозяйки: «Кстати, у вас в замке водятся жуткие существа, которые лазают по стенам?»

Вместо этого я спросила:

— Ваше высочество, я слышала, что об этом замке рассказывают легенды про вампиров.

— Вампиров? — Матти рассмеялась. — О, все это правда. Половина нашего семейства завзятые вампиры, верно, Зигфрид?

Зигфрид в ответ нахмурился.

— Поскольку наша семья происходит из Германии, это крайне маловероятно. Однако существует много легенд, связанных с этим замком, — как всегда чопорно сказал он. — Разумеется, замок был построен Владом Цепешем, Сажателем-на-кол, а простонародье считало, будто он в сговоре с дьяволом. Отсюда и зародилась легенда о Дракуле. Местные крестьяне крайне суеверны. Спросите любого, и он расскажет, что его родственника укусил вампир или вервольф. По ночам крестьяне страшатся выходить из дома, а всех, кто путешествует под покровом темноты, считают нежитью.