Книга Хочу вспомнить все, страница 98 – Марина Линник

Я отошла к столу, на котором стоял пакет с принесенными гостинцами: шоколадом и соком. Взяв банку с соком, я налила немного в стакан и высыпала туда же яд (порошок находился у меня в кольце). Необходимые знания я еще в юности почерпнула из трудов по криминалистике, подробно изучив раздел «Яды». Размешав питье, я подошла к кровати и, приподняв голову Ильи Семеновича, влила ему в полуоткрытый рот отравленный напиток. Он отчаянно моргал, но что мог сделать парализованный человек?

Совершив это действо, я вернулась к столу и тщательно вымыла стакан в тазике для умывания, а затем вылила в окно, на газон, грязную воду. Наполнив стакан чистой водой из графина, стоявшего в палате, я вновь подошла к мужчине, у которого уже пошла пена изо рта, а покрытое испариной лицо приобрело синюшный оттенок. Какое-то время Аничков еще смотрел, не отрываясь, на меня, но вскоре закрыл глаза… навсегда. Раскаивалась ли я тогда? Нет! Я не сожалела ни о чем, считая свой поступок не убийством, а карающей Божьей десницей.

Только убедившись, что Илья Семенович мертв, я позвала на помощь.

— Кто-нибудь! Пожалуйста! – выбегая из комнаты в холл, закричала я. – Дядюшке плохо! Помогите! Прошу вас!

На мой крик из палат выбежали люди. Они столпились вокруг меня, попеременно спрашивая о том, что происходит.

— Дядюшка… он… Где медсестра?! Позовите кого-нибудь! Его надо спасать!

— Что происходит? Зачем вы тут собрались? – услышала я голос сиделки.

Она появилась в коридоре в сопровождении медсестры, которая показывала мне путь в палату Аничкова.

— Девушка, да на вас лица нет!

— Дядюшка… скорее, пойдемте со мной! Ему плохо. Я не знаю, что делать!

Медсестра и сиделка, оттолкнув меня, кинулись в комнату. Но помочь больному они уже не могли. Все было кончено.

— Товарищ Аничков мертв, – горестно вздохнув, проговорила сиделка.

— Этого не может быть! – вскричала я, делая вид, что это сообщение поразило меня. – Нет, нет, нет! Дядюшка просто заснул… ну сделайте что-нибудь. Пожалуйста!

— Увы, милая девушка, ваш дядюшка скончался. Отмучился, так сказать.

— Как это произошло? – спросила меня медсестра, строго поглядев.

— Я сидела возле него, мы разговаривали… то есть я говорила, а он отвечал мне… глазами. Потом его взгляд упал на графин с водой. Догадавшись, что дядя хочет пить, я подошла к столу и налила в стакан воды… кстати, он так и остался стоять на столе. Видите?

— Что было потом?

— Когда я обернулась, то увидела, что у него изо рта пошла пена, лицо посерело и дядюшка закатил глаза. Я тотчас же побежала за помощью. А когда вернулась…

От избытка эмоций я заплакала. Нет, я горевала не об умершем, как подумали зрители. Мне вдруг стало страшно: по сути, что ни говори, я совершила преступление. Да, бесспорно, это было лишь возмездием, и Илья Семенович понес заслуженную кару. Но его смерть была делом моих рук, и именно это обстоятельство заставляло меня плакать. До чего же я опустилась? Что бы я сказала отцу и матери, если бы они узнали о моем поступке?

— Ну, ну, – приобняв за плечи, утешала меня сиделка. – Не надо горевать. Вашему дядюшке уже ничем не поможешь.

— Это… это я виновата в его смерти, – сквозь слезы проговорила я. – Если бы я не приехала, то ничего бы не случилось.

— Зря вы наговариваете на себя. – Медсестра протянула мне стакан с водой, который я якобы налила для «дяди». – Состояние Ильи Семеновича периодически ухудшалось, и не в нашей власти было ему помочь. По-видимому, ваш визит сильно взволновал его, вот и произошел очередной инсульт.