Книга Инициация, страница 37 – Оратор

— А-а-а, сука! Взревел парень, не чувствуя руки, подкинул меч ногой, схватил второй рукой и проткнул твари глаз, как и планировал изначально. Повис протяжный вой, челюсть отпустила запястье, прокушенное до кости, покров покрылся воронками, в одну из таких всунул меч парень, разрубив шею твари. Недолго думая, нетравмированной рукой разрезал грудную клетку и вцепился в сердце. Святополку нужно было повысить уровень регенерации, иначе он рисковал остаться одноруким на ближайший месяц. Три удара сердца, и привычная тяжесть накатила, следом поднялась температура, Святополк знал, что сзади бой, но даже не оборачивался, по звукам понял, что в живых осталась лишь одна тварь, просто отчаянно защищавшаяся. Удар локтем, коленом, запястьем по шее настигли воображаемого оппонента, комплекс упражнений шёл во всю, час боевой медитации, и Святополк очнулся Гриднем, рана на руке почти затянулась, а перед ним стоял взбешенный Глеб.

— Какой был приказ? Вопрошал он.

— Я должен был убить вожака. Уклончиво ответил парень.

— Нет, сука, ты должен был слушать командира! Своими пурпуровыми ушами, если каждый на поле боя будет делать что хочет, мы сдохнем за пару дней.

— Это не важно, я прорвался, и теперь настоящий Гридень.

— Ты мальчишка, а не Гридень. Произнёс тот угрожающе.

— Докажи. Бросил Святополк, не прошла и секунда, как удар Глеба ногой в колено осадил его на землю, боль была ужасной, парень как ни пытался, не смог даже встать, словно поразило нервы, а Глеб смотрел на него волком сверху вниз.

— По зональным законам нарушение приказа карается смертью. Но мы поступим иначе. Улыбнувшись, произнёс Глеб. Тем вечером он с бойцами выкапал огромную десятиметровую яму, бросив туда парня. Земля была рыхлой и всё время осыпалась, прыгнуть настолько высоко тот был не способен, унизительное наказание вступило в силу.

Тем временем на земле Лютояровых уже царила глубокая ночь, весь личный состав отсыпался после тяжелого похода, в воздухе журчали сверчки, и даже те были раза в три больше, чем положено сородичам, и обладали большим жалом, однако своё место в иерархии знали прекрасно, поэтому не смели жалить обитателей бункера.

— Чего не спишь? Вопрошал Владимир, поднявшийся из бункера. На старой каряге взволнованно сидел Ярополк, глядя вдаль.

— Волнуюсь за внука, в его возрасте по всем законам рано ходить в зоны, наследник Чосовых до двадцати не ходил.

— Глупо сравнивать нас с чёрным кланом, у всех свой путь на дорогах скверны. Пожав плечами, ответил мужчина, присаживаясь рядом с отцом.

— Ты когда успел таким стать? Раньше дрожал от одной мысли, что он в зоны будет ходить.

— Война изменила моё мнение, Сабуровы надолго затоили обиду, они обязательно будут мстить, к этому моменту он должен быть готов, из меня-то боец не вышел. Усмехнувшись, заметил Владимир.

— Почему не вышел? Знаешь, сына, какие войны выживают на дорогах скверны? Есть такое понятие, туннельный взгляд, когда воин точно знает, что делает, не мечется и встречает смерть в лицо, у тебя я вижу то же самое, только в политике. Впервые во взрослом возрасте похвалил сына Ярополк. Без тебя мы бы не сумели выжить, если внук сумеет перенять мои навыки война и твои стратега, то обязательно выживет.

— Твои слова да Прородителям в уши. Тихо и спокойно произнёс глава клана, как вдруг сменил интонацию. Отец, нам нужно укрепиться, весь наш командный состав исчерпал потенциал развития, прорываться больше некуда, и даже так мы слабее, нам нужен козырь.