Онлайн книга «Полет Пустельги»
|
Баур принял для себя окончательное решение говорить русским все, что он знает. Не знал он только того, зачем русским необходимо такое сложное расследование установления факта смерти фюрера. Не ведал он, как и другие взятые в плен немецкие генералы, что судьба их решалась вовсе не в ходе допросов в военной контрразведке Смерш, а в далекой и пугающей их Москве. Именно там разворачивалась жестокая схватка за власть, за близость к Сталину между двумя самыми влиятельными, самыми коварными, самыми жестокими руководителями советских спецслужб, Берией и Абакумовым. Савельев тоже не сознавал, что и он, и его подчиненные, все офицеры контрразведки, задействованные в операции по поиску Гитлера, были только расходным материалом в битве этих гигантов чекистской работы. Воспоминания счастливого человека В июле 1926 года я налетал триста тысяч километров. В Мюнхене кабину моего самолета украсили цветами, а в Вене подарили лавровый венок. Утренние газеты Германии, Австрии и Швейцарии напечатали мое фото в рекламном коллаже Люфтганзы: «Наши пилоты — герои! 300 тысяч километров без аварий. Летайте самолетами Люфтганзы. Экономьте время и деньги!» Через год, в сентябре двадцать седьмого, когда мой налет составил уже 400 тысяч, руководство авиакомпании вручило мне золотую булавку в виде парящего орла. Это была моя первая награда в мирное время. Однажды, после возвращения из Цюриха, это было в августе двадцать шестого года, дежурный по аэродрому передал мне письмо от Эрнста Удета, которого я хорошо знал по минувшей мировой войны и совместной работе в «Аэро-Ллойде». Он тоже летал по маршруту Мюнхен — Вена. Удет являлся прославленным летчиком-истребителем. К концу войны он сбил 62 самолета противника и стал самым результативным из оставшихся в живых пилотов-асов. Как и я, Удет начал летать, будучи обер-ефрейтором, а войну закончил обер-лейтенантом. Его наградили Железным крестом 2-го и 1-го класса, Рыцарским крестом ордена Дома Гогенцоллернов, престижным орденом за военные заслуги «Pour le Merite». Он воевал в знаменитом авиационном полку героя войны Манфреда фон Рихтгофена, командовал эскадрильей. После гибели фон Рихтгофена и заменившего его В. Рейнгарта Удета прочили на пост командира полка. Однако выбрали Г. Геринга. Но Удет не обиделся, а стал одним из самых преданных и верных друзей Гернга. После войны он поработал автомехаником в Мюнхене, создал собственную фирму по производству легких спортивных самолетов, а в 1925 году уехал в Бразилию. По рассказам коллег, он исколесил полмира, в качестве летчика нанимался на работу в десятки международных фирм, даже снялся в нескольких фильмах в Голливуде. Это был жизнерадостный и веселый парень, говорун, гуляка и повеса. Однако этого замечательного пилота и, в общем, неплохого парня, губило пристрастие к выпивке и, как позже стало известно, наркотикам. Я сразу позвонил Удету, и мы договорились о встрече. Он принял меня в своем рабочем кабинете как старого и доброго друга. Мы пили шотландский виски, говорили об авиации, вспоминали боевых соратников, ругали правительство. Удет предложил мне краткосрочный и очень выгодный контракт. Необходимо было перегнать десяток маленьких скоростных самолетов «Фламинго», изготовленных на заводе Удета в Раммерсдорфе и проданных Венгрии в качестве учебных и разведывательных машин, в Штайнамангер. Все пилоты, к которым обращался Удет, отказались, так как не знали этого маршрута. Я знал и сразу согласился. Взяв десятидневный отпуск за свой счет, я перегнал эти машины и получил от этого не только крупное денежное вознаграждение, но и профессиональное удовлетворение. Самолеты «Фламинго» были незаменимыми спортивными и учебными машинами. Простые и послушные в управлении, легкие, экономичные, надежные, исключительно маневренные, они позволяли вытворять чудеса высшего пилотажа. Когда перед венгерскими военными пилотами я сделал бочку и мертвую петлю, показав на что способны эти машины, обычно сдержанные в общении, они вытащили меня из кабины и стали подбрасывать на руках, проявляя восхищение самолетом и мастерством германского летчика. |