Книга Полет Пустельги, страница 50 – Сергей Трифонов

— Ганс. Впереди у нас большая и тяжелая работа по возрождению новой Германии. Как долго продлится эта работа и через какие лишения и жертвы нам придется пройти, никто не знает. Но мы знаем, что для этого нам требуется мощная политическая организация единомышленников-патриотов, людей энергичных, решительных, талантливых, способных пожертвовать собой ради Германии. Готовы ли вы стать членом такой формирующейся политической силы? Я не тороплю вас с ответом.

Я был ошарашен. Конечно, я был не готов ни к какой политической работе. Я слабо разбирался в политике. Абсолютно не ориентировался в политических учениях. Да, по наитию я ненавидел коммунистов, социал-демократов, не любил евреев и цыган. Но я совершенно нормально относился к союзникам: англичанам, французам, американцам, даже к русским. Я считал, что в любой войне есть победители и побежденные. В этой войне победителями стали не мы. Ну что ж, на наш век молодых войн хватит. Даст бог, в следующей войне мы окажемся в роли победителей. Я к этому относился просто и спокойно. Поэтому и ответил прямо и честно:

— Нет, Рудольф. Я не готов ответить на этот очень сложный для меня вопрос. Мне еще многому нужно учиться. В политическом смысле я просто профан. Но я хочу быть с вами.

— Спасибо, Ганс. Я уверен, ты будешь с нами. — Мы попрощались и разошлись.

Матери я объяснил, что мне велено незамедлительно вернуться в свою часть. Она без лишних расспросов быстро собрала мои вещи в рюкзак. Я проверил свой трофейный кольт 45 калибра и отправился на вокзал. Мне удалось сесть на нюрнбергский поезд, отходивший в 19:00.

Если честно, я не представлял, как я смогу выполнить задание. Авиабаза охранялась солдатами, преданными Советам. Аэродром, на котором располагались ангары с самолетами, охранялся еще строже. Если меня схватят, уж точно расстреляют. Но делать было нечего, я дал слово офицера. В Вендельшайне я вышел и пересел на ночной поезд, идущий через Фюрт на северо-запад.

К четырем часам утра в кромешной темноте я пробрался через две линии охраны авиабазы и подошел к караульному помещению, где отдыхала смена дежурных, охранявших сам аэродром. Я заглянул в окно и не поверил своей удаче. На скамье сидел и курил трубочку мой старший механик обер-ефрейтор Нефф. Он был толковым механиком и в общем неплохим парнем. Советам он служил по одной причине: боялся стать безработным. Я решил рискнуть. Открыв дверь в караулку, приложил палец к губам, показав Неффу, что нельзя будить солдат. Он вышел из помещения и радостно обнял меня. Я вкратце рассказал о своем плане и тут же получил согласие Неффа помочь мне.

Мы незаметно пробрались в ангары и при свете маленького фонарика ручной дрелью стали просверливать дырочки в моторах «бенц». В моторах «мерседес» мы свернули магнето и засыпали песок в поршни. Это означало, что шестнадцать самолетов красных долго не поднимутся в воздух. Если вообще поднимутся. Мы с Неффом тщательно записали все наши манипуляции с каждым из самолетов в блокнот на случай, если эти машины вновь попадут к нам в руки. Тогда мы быстро сможем их поставить на крыло.

Один «альбатрос» мы приготовили для себя. Заправили его бензином, сложили в него самые ценные инструменты и приборы, снарядили патронные ленты для двух пулеметов самолета, прихватили гранаты и несколько карабинов. Около семи утра мы открыли ангар, вытолкали из него самолет и стали прогревать двигатель. В этот момент в нашу сторону направилась группа вооруженных солдат и несколько летчиков, видимо, для выяснения обстоятельств столь раннего вылета. Мы запрыгнули в кабину и через пару минут махали крыльями людям, оставшимся на аэродроме. Я выполнил задание командования. Счастье вновь переполняло меня.