Книга Полет Пустельги, страница 159 – Сергей Трифонов

Воспоминания счастливого человека

Шестого апреля мы летели из Берлина в Вюрцбург. У Гитлера были запланированы собрания также в Фюрте и Нюрнберге. В этот раз с погодой не повезло. Над всей средней и южной Германией бушевал ураган. Шквальные ветры со снегом и градом перекрыли пути к Западу. Я вел машину на малой высоте ниже облачности на юго-запад. Западнее Нейштадта, когда я попытался пересечь горный массив Франконская Юра, самолет подвергся жестокой бомбардировке градом. Казалось, градины величиной с куриное яйцо вот-вот продырявят корпус машины, в дребезги разнесут лопасти пропеллеров и лобовое стекло. В салоне стоял ужасный грохот. Не на шутку перепуганные пассажиры в полулежащем положении сверху накрылись кто пальто, кто плащом. Им казалось, что град начнет бить по ним.

Я понял, что мне не удастся прорваться к Вюрцбургу западным курсом. Тогда я повернул на север и полетел вдоль Франконской Юры, обогнул ее с северной оконечности и подлетел к Вюрцбургу со стороны Швейнфурта. После посадки я в первую очередь стал всех расспрашивать о самочувствии. Выяснилось, кроме испуга от градовой бомбардировки, иных неудобств пассажиры не испытали. Никого не стошнило от сильной болтанки. Гитлер, выйдя из самолета, вместе со мной и бортинженером осмотрел снаружи машину. Ему не верилось, что такой сильный град не нанес ей вреда. Но все оказалось в порядке. Через час, после выступления Гитлера на собрании, мы отправились в Фюрт.

Этот полет был ничем не лучше прежнего. Перед вылетом мне передали метеосводку и предупредили, по всей Западной Германии полеты отменены. Гитлер прочитал сводку и спросил:

— Сможем лететь?

Все пассажиры глядели на меня с надеждой, что я отвечу «нет». Я сказал «да». Гитлер обрадовался. В Фюрте и Нюрнберге его ждали тысячные аудитории. При подходе к Фюрту ветер усилился до ураганного, и я с трудом удерживал машину, готовую в любой момент перевернуться. При нулевой видимости, в кромешной тьме идти приходилось вслепую, только по приборам. На аэродроме в Фюрте нам пришлось тросами закрепить самолет, чтобы его не опрокинул штормовой ветер.

После выступления в Фюрте Гитлер с коллегами отправился в Нюрнберг на машинах. Благо, что Фюрт считался пригородом Нюрнберга. Поздно вечером меня позвали к телефону дежурного диспетчера аэропорта. Звонил Шауб. Он сказал, что вся компания остается ночевать в Нюрнберге. Завтрашний вылет в Мангейм запланирован на полдень. Я отпустил бортинженера в Нюрнберг, где у него были родственники, а сам поужинал в небольшой уютной пивной, хорошо мне знакомой еще по службе здесь в двадцатом году, а потом направился в отель.

Надо сказать, что в дальнейшем схему наших полетов изменили. Для еще большей оперативности у Люфтганзы зафрахтовали небольшой, но очень надежный одномоторный самолет «Пфальц Д-13», переделанный из старого истребителя Ф-13 в четырехместную почтово-пассажирскую машину. На ней летчик, Зеп Дитрих, с одним-двумя эсэсовцами, а зачастую и с журналистами, заранее вылетали в намеченный планом-графиком город. Там они выясняли обстановку, решали какие-то организационные вопросы с местным гауляйтером, ожидали нашего прибытия и после доклада Гитлеру вылетали в очередной пункт назначения. Это было очень удобно и потому, что позволило расширить список населенных пунктов, куда было невозможно долететь на большом пассажирском лайнере, но для маленькой машины всегда находилась небольшая посадочная площадка. В таких случаях Гитлер бесцеремонно велел мне садиться за штурвал крохотного самолета, забирался сам и брал с собой Зепа Дитриха и Шауба.