Книга Полет Пустельги, страница 107 – Сергей Трифонов

Воспоминания счастливого человека

В конце июня 1928 года я получил письменное извещение от руководства Люфтганзы о том, что решением Министерства транспорта мне присвоено звание «летный капитан». Летных капитанов во всей Германии тогда можно было пересчитать по пальцам. В гражданской авиации работали лицензированные летчики, летчики первого класса и летные капитаны. Это звание являлось высшей степенью признания профессионализма и опыта пилота. Что говорить? Конечно, я был счастлив. По этому случаю я устроил банкет в ресторане отеля «Байришер-Хаф», на котором присутствовали Гесс, Гиммлер, Розенберг, руководители отделения Люфтганзы в Мюнхене, коллеги-летчики. Приглашеные Мильх, Гитлер, Геринг, Удет в силу загруженности прибыть не смогли, но прислали самые искренние поздравления и подарки. Гитлер подарил прекрасно изданную «Майн кампф» в зеленом кожаном переплете с дарственной надписью: «Летному капитану Гансу Бауру, другу и соратнику в борьбе за возрождение Великой Германии. Адольф Гитлер».

Дома был семейный ужин. Доррит, мама и Мария приготовили чудесный стол. Я их уговаривал заказать еду из ресторана, но мама, следуя старой баварской традиции, считала, что официальные торжества должны проводиться в ресторанах, семейные — дома, а блюда непременно готовиться.

— Дети! — говорила она нам с Доррит. — Мы же не какие-то протестантские пруссаки, готовые в дешевых ресторанах на семейных торжествах поглощать худосочные сосиски с картофелем. Мы баварцы!

Мария испекла изумительный шоколадный торт. Ему особенно радовались десятилетняя сестра Хильда и наша дочь Инге, которой исполнилось четыре года. Хильда, доедая очередной кусок, тяжело вздохнула и с серьезным видом обратилась к Марии:

— Да, тетя Мария. Спасибо вам за прекрасный торт. Такого, пожалуй, ни в ресторане, ни в кондитерской не отведаешь. Правда, Инге?

— Угу, — только и произнесла дочка, увлеченная уничтожением приличного куска. У нее в шоколаде были не только, руки и губы, но и светлые вьющиеся волосы. Мы все дружно рассмеялись, глядя на этих шоколадных чертят.

После ужина мужчины собрались в моем кабинете выпить коньяку и выкурить по сигаре. Отец Доррит увлеченно рассказывал о новых достижениях медицины, о сыне Гансе, ставшем одним из успешных молодых хирургов Берлина. Брат Франц, окончивший недавно заочное обучение в университете и получивший диплом инженера-электрика, выспрашивал меня об электрическом устройстве современных самолетов, об аэронавигационном оборудовании. Он надеялся в будущем перейти на завод электротехнического оборудования концерна «Хейнкель». Макс, муж Марии, в беседе не участвовал. Он находился в умиротворенном расположении духа и, расслабившись в кресле, потихоньку, рюмка за рюмкой, поглощал дорогой французский коньяк. Вдруг, как будто очнувшись, Макс спросил меня:

— Зачем тебе сдались эти нацисты? Неужели ты не понимаешь, что Гитлер — это монстр, а его штурмовики — безмозглые мясники? Разве ты не видишь, что порядочные люди брезгуют общаться с ними?

В кабинете повисла напряженная пауза. Я видел, как Франц и мой тесть устремили свои вопрошающие взгляды на меня, взгляды, сочувствующие Максу. Я допил коньяк, раскурил новую сигару. Мне нужно было собраться с мыслями. Я ответил вопросом на вопрос: