Книга Полет Пустельги, страница 105 – Сергей Трифонов

— Завтра Жуков подпишет акт о полной и безоговорочной капитуляции Германии. Что он скажет союзникам? Где Гитлер? Где Геббельс? Где Борман, Кальтенбруннер, Мюллер? Почему пресса союзников полна информацией о них, о Гиммлере, о Геринге? — Он взял со своего стола и небрежно бросил между Берией и Абакумовым свежие номера «Washington post» и «Guardian», с прикрепленными к ним листами переводов. — Из информации товарища Абакумова бесспорными являются только факты гибели генералов Кребса, Бургдорфа и детей Геббельсов. Может быть, товарищ Абакумов, у вас кадры слабые? Или людей не хватает? Почему же вы тогда ни разу не ставили перед Верховным командованием вопрос об укреплении Смерша?

Сталин вцепился глазами в Абакумова. Но тот уловил еле заметное потепление в голосе Верховного. Да и взгляд уже был не таким колючим. Абакумов поднялся и по-военному четко, без видимого страха, глядя прямо в глаза, доложил:

— Людей достаточно, товарищ Сталин. Кадры опытные. Работают день и ночь. Но характер работы для них новый, необычный. И объемы поиска колоссальные. Многие важные свидетели скрылись в американской и британской зонах оккупации. Многие ушли в подполье. Считаю, слишком мало времени было у нас. Требуются сотни, если не тысячи допросов, опознаний, экспертиз. Уверяю вас, к концу мая мы доложим вам результаты.

Сталин кивнул головой, разрешив Абакумову сесть. Берия бросил быстрый взгляд на генерала, подумав: «Сталин любит этого проходимца за военную стать, да за глотку луженую. Хотя от армии у него только фасад. Да он и в армии никогда не служил. И зачем я его в сорок третьем году рекомендовал на этот пост? Ведь когда работал моим замом, шелковым был. Вот и оплохнулся я, веря, что шелковым и останется. А он крылышки расправил и думает, высоко взлетел. Ну, мы еще поглядим, куда этот ворон долетит. Я его на землю-то опущу».

Сталин обратился к Берии и Меркулову:

— Что скажут товарищи наркомы на обещание генерала Абакумова?

Берия не встал. Помолчав, он положил левую руку на спинку стула, сел вполоборота к Сталину, заговорил, растягивая слова:

— Товарищу Абакумову виднее, товарищ Сталин. Помощи он не просит. Следовательно, уверен в своих силах. А вот уверен ли товарищ Абакумов в надежности своих кадров в Берлине? — он поглядел на генерала чуть ли не любящими глазами. Абакумов вспыхнул, но промолчал. — Люди устали. Соблазнов много.

Сталин пропустил мимо ушей ехидное замечание Берии и спросил наркома госбезопасности:

— Что скажет товарищ Меркулов?

Тот вскочил и выпалил:

— Согласен, товарищ Сталин.

— С кем и с чем? — Сталин поморщился.

— С вами, товарищ Сталин, — поглядел на улыбавшегося Берию и добавил: — И с товарищем Берия, — бросил косой взгляд на Абакумова, — и с товарищем Абакумовым. — Он вытер платком вспотевшие лоб и шею.

— Болван, — тихо вымолвил Сталин в сторону. Берия только развел руками, давая понять, что, конечно, болван. Но свой болван. И преданный, как собака. Да еще поэт, писатель, драматург и кинорежиссер. Что с него взять.

Сталин отвернулся к окну и бросил через плечо:

— Все свободны.

Берия выходил последним, чуть задержался, прикрыл за Абакумовым и Меркуловым дверь в надежде, что его оставят. Сталин, не оборачиваясь, позвал:

— Подойди.

Берия подошел к окну.