Книга Предателей не прощают, страница 61 – Сергей Трифонов

Карновский заказал кофе. Ему не хотелось заводить этот разговор. Он знал, супруга будет против, как против будут и её начальство в ГУР и в MI6, но он начал:

— Радость моя, я вылетаю на Кипр.

Устименко с нескрываемым удивлением, даже с испугом поглядела на него и тихо спросила:

— Один?

— Да, один. Тебя вряд ли отпустит начальство. Но ты и мне нужна здесь, в Киеве, отслеживать ситуацию и извещать меня обо всём.

— Борис, боюсь, наши коллеги будут недовольны, у них может сложиться неверное представление о твоём поведении.

— Мне до твоих британских и киевских начальников нет дела, – с раздражением ответил Карновский, – я подписал документы о сотрудничестве, а не трудовой контракт об устройстве к ним на работу. Я должен лично убедиться в задержании Шеликова. Понимаешь ты это или нет? И у меня нет никакой уверенности в том, что твои коллеги из ГУР смогут найти Геннадия. А я смогу.

Осознавая бессмысленность спора с Карновским, Елена спросила:

— Где ты остановишься?

— Пока не знаю. Как только устроюсь, сразу сообщу. Тебе не о чем переживать. Всё будет нормально, поверь мне.

— Как знаешь, Борис, тебе виднее.

Хорватский бизнесмен Йозеф Колар вылетел рейсом Киев – Пафос ирландской бюджетной авиакомпании Ryanair. Не надо никаких излишеств, решил Карновский, никаких дорогих компаний и билетов бизнес-класса. Нужно привыкать к европейской скромности.

В Пафосе он взял такси и через полчаса был в Лимассоле. Он поселился в дорогом пятизвёздочном отеле «Park Lane», что на самом востоке Лимассола, пообедал, купил кипрскую сим-карту, закрылся в номере и решил обзвонить старых знакомых.

У него на острове было много знакомых. Некоторые из них, став в лихие девяностые долларовыми миллионерами, перебрались на Кипр, куда заранее перевели свои заработанные «непосильным трудом» деньги. Они приобрели приличную недвижимость и, получив постоянный вид на жительство или гражданство, удалились от дел и вели жизнь рантье. Эти переселенцы окончательно оторвались от России, совершенно не интересовались политикой, их дети окончили университеты в Лондоне, Афинах, Никосии, а внуки учились в английских школах на Кипре. Карновский по старой памяти созванивался с ними, поздравлял с днями рождений, иногда встречался в ресторанах Лимассола, Никосии и Пафоса во время своих отпусков. Нет, решил Борис Михайлович, эта публика ему не поможет.

Другая часть знакомых бежала из России, не дожидаясь возбуждения против них уголовных дел по коррупционным преступлениям, за растраты или за кражу бюджетных финансовых средств. Денежки они тоже заранее перевели в банки Кипра. Они и здесь, на острове, дрожали как осиновые листья, боясь выдачи по запросам Генпрокуратуры России. От них тоже помощи не дождёшься, подумал Карновский.

Оставалась третья группа. Вернее не группа, а всего лишь один человек. Но он-то, по мысли Карновского, если и не поможет, то подскажет, что делать. Нугзар Хурцилава. Личность на Кипре авторитетная, человек состоятельный, влиятельный, со связями.

Во времена президентства Михаила Саакашвили тбилисские власти, подержав пару лет Хурцилаву, как вора в законе, в одиночной камере тюрьмы, выдворили его за пределы Грузии. С тех пор Нугзар, по кличке Фунт, осел на Кипре, обзавёлся недвижимой собственностью, собрал вокруг себя организованную преступную группировку из грузин и, оседлав приличную нишу шиппингового бизнеса в портах Лимассола и Ларнаки, вёл жизнь крупного и уважаемого бизнесмена. Он контролировал экспортно-импортные морские операции кипрских и грузинских торговцев. С законом проблем не имел. Неповоротливая, сложившаяся в период британского колониального господства правовая система Кипра, многие институты которой до сих пор ничем не отличаются от английских, закрывала глаза на все налоговые и таможенные художества Фунта.