Книга Операция «Сентябрь», страница 30 – Сергей Трифонов

— Надо немедленно всех брать! — горячился Каулакис.

— А что это нам даст? — спросил Стойко. — Родня его не выдаст, и Слон ляжет на дно.

Нестеров закурил и, о чём-то думая, стал ходить по маленькому кабинету.

— Знаете, чутьё подсказывает, что-то вокруг антикварной лавки не так. Шперкович передал убитому антиквару семейную реликвию на хранение. Об этом знала только кузина убитого. Почему тогда в лавку явились уголовники Бруса? Откуда им ветер надул? Они пытали антиквара, но он не выдал брошь, хотя человеком был трусливым и слабым. Почему?

— Возможно, он не знал, куда она пропала? — вопросом на вопрос ответил Стойко.

— Вот именно. Он не знал, кто и куда её замуровал. Мог знать только один человек, и это…

— Гражданка Штерн! — не удержался Каулакис.

— Именно, — подтвердил Нестеров. — И сейчас, когда мы разрушили их планы, и драгоценность для Штерн и Шперковича-Слона стала недоступной, они что-то замышляют. Штерн брать нельзя, она Слона не выдаст, она просто не знает, где он обитает, тем более его банда. Надо искать того, кто узнал про эту брошь и сообщил Брусу. Этот человек, по-моему, работает и на Слона, и на Бруса. А, возможно, и нет. Возможно, он работает только на себя.

— Думаю, это Малгожата, — осторожно сказал Каулакис, — её надо брать.

— Нельзя! — рявкнул Стойко. — Иди, лейтенант, к капитану Урбанавичюсу, попроси от меня установить наружку за этой Малгожатой и усилить наблюдение за квартирой гражданки Штерн. И гляди у меня, — капитан показал кулак Каулакису, — не вздумай своему начальству болтать об аресте телефонистки.

В полдень Савельев собрал руководителей опергрупп. После докладов капитанов Стойко, Урбанавичюса, Веригина и Нестерова он спросил Нестерова:

— Иван Иванович, а эту брошь злосчастную, что вы в антикварной лавке нашли, отправили в Москву на экспертизу?

— Нет, товарищ подполковник, мы её пока в хранилище банка держим.

Савельев на минуту задумался, закурил, стал ходить по кабинету. Нагнувшись к Нестерову, почти шёпотом сказал:

— Вот вы говорили о своих подозрениях по поводу связи телефонистки Малгожаты Карпович с бандитами. Есть шанс проверить.

Офицеры напряглись, с интересом уставились на подполковника, который, дымя папиросой, вернулся на своё место и с хитрецой улыбался.

— Давайте разыграем партию, — Савельев взял чистый лист бумаги, в его центре нарисовал кружок, подписал его «Малгожата», вокруг это кружка нарисовал ещё четыре кружка, пометив их «Крюк», «Обух», «Слон», «Брус». — Вы, Иван Иванович, из райотдела милиции позвоните-ка начальнику вокзала и выясните, когда в пятницу идёт поезд на Ленинград. Потребуйте прицепить отдельный пассажирский вагон для перевозки особо ценного груза с охраной. Возможно, кто-то из наших подопечных и клюнет на живца, посчитав приманку за брошь. Возражения? Вопросы?

Все одобрительно закивали головой и нетерпеливо заёрзали. Нестеров сказал:

— Сделаем, Александр Васильевич.

Савельев, заметив недоверчивый взгляд Нестерова, спросил:

— Что-то не так, Иван Иванович, вас что-то смущает?

— Мне кажется, Александр Васильевич, что есть кто-то ещё, кто ведёт свою игру, пока нам незаметную, тонкую. Я бы пририсовал пятый кружок. Так, на всякий случай. — Чуть подумав, он сказал: — Думается, мне надо пойти на контакт с Брусом.