Онлайн книга «Операция «Сентябрь»»
|
— Помню. Было такое. — А помните докладную записку из НКГБ Литовской ССР от сентября прошлого года? Савельев сказал Урбанавичюсу: — Витас Эдуардович, достаньте-ка копию этой докладной, она у вас в сейфе. Урбанавичюс открыл сейф, нашёл в папке нужный документ, положил его перед Савельевым. «Докладная записка из НКГБ Литовской ССР Л.П. Берия о следствии по делу подпольной организации “Делегатура Жонду” г. Вильнюс 28 сентября 1945 г. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО В августе — октябре 1944 года НКГБ Литовской ССР была вскрыта и оперативно ликвидирована подпольная польская антисоветская организация — представительство Лондонского эмигрантского правительства, так называемая “Делегатура Жонду”. В ходе агентурной разработки избежавших ареста участников организации установлено, что после ареста делегата “Жонду” на Виленскую область Федоровича его второй заместитель доктор медицинских наук Добржанский принял на себя обязанности делегата и возглавил польское националистическое подполье на Виленщине… В результате агентурной комбинации в гор. Вильнюсе был установлен и арестован Добржанский Юрий Антонович… В дальнейшем арестованы 22 активных участника польского националистического подполья». К Докладной записке была приколота копия допроса Добржанского, который показал, что после арестов политическое руководство подпольем в Вильно перешло к Академику, фамилию которого он не знает. — Врал, мерзавец! — горячился Стойко. — Всё он знал. Этот Академик был явно из среды видной польской интеллигенции. — Вы, Кирилл Олегович, не кипятитесь. Лучше вызовите ко мне профессора Бронислава Коморовского. Думаю, пора с ним побеседовать. 7 Коморовский воспринял приглашение в МГБ совершенно спокойно, будто давно его ожидал. Морщинки его лица не дёргались, руки не дрожали. Только из-под густых седых бровей поглядывали умные и добрые глаза с едва заметной иронией. — Добрый вечер, профессор, — Савельев пожал Комаровскому руку и представился, — давно хотел с вами познакомиться. — Польщён. В наше время в МГБ, как правило, не приглашают, а привозят в наручниках. — Не согласен с вами. Мирные люди могут быть спокойны. А вы ведь, профессор, мирный человек? Под прокуренными усами Коморовского пробежала улыбка. Он спросил: — Вы позволите курить? — Сделайте одолжение. Профессор не спеша набил старую трубку, раскурил её и с наслаждением выпустил густую струю дыма. Савельев узнал несколько приторный запах английского табака «Ashton». Сам закурил «Казбек». — Где вы разживаетесь английским табаком? — Не поверите, но это старые, ещё довоенные запасы. Мало уже осталось. Видимо, скоро перейду на самосад, — он по-доброму засмеялся. — Профессор, вы давно не видели своего кузена Адама Шперковича? — Я ожидал этот вопрос. Видите ли, господин подполковник, я его не видел почти два года и видеть не хочу. Совсем. Никогда. — Что так? — У нас с ним разные взгляды на жизнь. Я — университетский профессор, своё предназначение видел и вижу в обучении и воспитании молодого поколения. Поляков, литовцев, русских, евреев, всех, кто живёт здесь, кто, как и я, будет учить детей любить историю своего города и края, любить русскую литературу. Вы, видимо, знаете, я профессор русской литературы. А русская литература — это необъятный мир музыки слов, чудесных рифм, гармонии души с природой, это безграничная территория мудрости, патриотизма и любви. В мире нет более богатой, щедрой, умной и доброй литературы, нежели русская. Это говорю вам я, поляк и славянин. Помните у Фета: |