Книга Кровь и золото погон, страница 97 – Сергей Трифонов

Полицейский криво усмехнулся тонкими губами.

— Чем можете доказать?

Павловский хотел было тут же достать из подкладки шинели свои документы, но что-то его удержало. С минуту он сидел не шевелясь. «Если представить документы, — вертелось у него в голове, — где гарантии, что этот хлыщ просто возьмёт и порвёт их, а затем прикажет меня расстрелять? Нет уж, подождём». Он уверенно сказал:

— Насколько мне известно, в городке есть части моего корпуса. Вы можете через любого русского офицера направить запрос на имя командира корпуса полковника фон Нефа, который знает меня лично.

— Направим, конечно, направим. Только, полагаю, это будет лишним. Видите ли, все русские офицеры, сражавшиеся с красными в Риге, давно уже здесь, в Эстонии, или в районе Лиепаи, в частях Балтийского ландесвера. Где же, по-вашему, были вы?

— Мы с подпоручиком Гуторовым три недели добирались сюда.

Комиссар улыбнулся.

— И вы будете мне рассказывать, что без документов умудрились преодолеть по вражеской территории почти полтораста вёрст? Не морочьте мне голову. Лучше честно и откровенно признайтесь: каково ваше настоящее имя, кто вас послал и с какой целью?

— Господин комиссар, — Павловский еле сдерживал себя, — вы ошибаетесь. Мы офицеры. Вы даже можете сдать нас в русскую контрразведку, тем более что подпоручик Гуторов сам офицер контрразведки.

— Да, мы можем вас выдать русской контрразведке. Они с вами церемониться не станут, сразу расстреляют. Мы же предлагаем вам жизнь в обмен на информацию.

«Ага, — думал Павловский, — что вам не скажи, всё равно расстреляете. Надо отсюда уходить. Охрана невелика. Справимся».

— Хорошо, — согласился он, — дайте нам подумать. Отведите в камеру, накормите, принесите бумагу и карандаш. К вечеру можете вновь вызвать на допрос.

Тонкие губы комиссара расплылись в довольной улыбке.

— Приятно иметь дело с умными людьми, — комиссар позвонил в колокольчик, стоявший на столе.

Вошёл дюжий конвоир и отвёл Павловского в камеру. Гуторов бросился с расспросами:

— Сергей Эдуардович, ну что? Как?

Его на допрос не вызывали. Павловский кратко поведал о знакомстве с полицейским комиссаром и в заключение строго сказал:

— Надо бежать. Сегодня же. Поедим и отправимся к нашим. Конвоиров не убивать, иначе нам не жить, эстонцы не простят.

После полудня в камеру принесли несколько листов чистой бумаги и два карандаша, а чуть позже — две полных миски горячего и густого горохового супа с большими кусками свинины и крупными ломтями ржаного хлеба. Пообедав, офицеры сели за бумаги. По общему согласию каждый написал по отрывку из любимого литературного произведения: Гуторов — из рассказа Чехова «Дуэль», Павловский — из «Капитанской дочки» Пушкина.

Вечером на допрос никого не вызвали, за бумагами не приходили. Офицеры решили — ждать дольше нельзя. Гуторов громко заколотил в дверь. В камеру просунул голову заспанный часовой и недовольно что-то пробурчал по-эстонски. Павловский прижал его голову дверью, а затем схватил охранника за ремень и резким движением втащил в камеру. Гуторов сказал ошалевшему от страха эстонцу:

— Быстро раздевайся, камрад, и разувайся тоже.

Гуторов переоделся охранником, которого туго связали, воткнули в рот кусок грязной тряпки и шибанули для верности по голове прикладом. Свою шинель и одежду Гуторов связал ремнём в тюк и сунул его в руки Павловского.