Книга Полет в неизвестность, страница 80 – Сергей Трифонов

Снигирев задумался, прошелся по кабинету, минуту постоял у раскрытой балконной двери.

— Возможно, ты прав, Александр Васильевич. Вполне вероятно, в нашем огороде шарит группа британской военной разведки, сформированная из поляков. Или спецподразделение бывшей Армии крайовой, получившее какое-то задание британской разведки.

— В любом случае будем просить центр делать запрос в Главное разведуправление Генштаба. Может, чем-то помогут?

В дверь постучали, вошел дежурный.

— Товарищ подполковник, к вам тут немец, говорит, его фамилия Бааде.

Савельев со Снигиревым переглянулись и быстро убрали документы и карту со стола.

— Проси, — приказал Савельев.

Облаченный в щегольской костюм синего цвета с чуть заметной полоской, в белоснежную рубашку с крупными янтарными запонками и галстуком «белый горошек на вишневом поле», в черных лакированных полуботинках, Бааде решительно вошел в кабинет и, улыбаясь, будто старым друзьям, подал руку вначале Савельеву, предусмотрительно бросив взгляд на погоны, затем Снигиреву. Он был выше среднего роста. Крупные черты лица, большой лоб, волевой квадратный подбородок, прямой нос и густая шевелюра темных волос производили впечатление о нем скорее как об эпатажном поэте или художнике-модернисте, нежели об авиаконструкторе. Только большие карие глаза, искрящиеся лукавинкой, выдавали человека умного, решительного, готового к рискованным решениям, а возможно, и авантюрам. Кабинет наполнился ароматом дорогого парфюма. Не дожидаясь приглашения, он сел и, неспросив разрешения, закурил американский Camel.

— Разрешите представиться, господа, доктор Брунольф Бааде, бывший директор опытного завода государственного концерна Хуго Юнкерса. А я, как понимаю, имею честь познакомиться с офицерами советской военной контрразведки?

Савельев и Снигирев представились и оба закурили «Казбек». Бааде продолжил:

— Дело в том, господа, что я не стал ждать вашего приглашения, решил, так сказать, опередить события и предложить вам свои услуги и помощь в деле освоения разрушенного войной большого производственного хозяйства по конструированию и изготовлению современной авиационной техники. — Он выпустил тонкую струю дыма в открытую балконную дверь, заложил ногу на ногу. — В отличие от многих моих коллег я не стремился бежать на Запад. И не потому, что так люблю русских и ваш коммунистический строй и не люблю англичан с американцами. Вовсе нет. Просто я принципиальный сторонник Божьего указания «где родился, там и пригодился». Саксония — моя родина, а на заводах Юнкерса я вырос. Кстати, американцы, войдя в Дессау, уже на следующий день нашли меня и предложили работу с хорошими деньгами, но я решительно отказался. И знаете почему? А потому, господа, что мне сорок один год и десять лет из них я, получивший отличное научно-техническое образование в университетах Мюнхена и Берлина, проработал в США, сделав карьеру в компании Acron Airships до главного инженера. Но работать с американцами нельзя! — Он прихлопнул ладонью по столу. — Немец для них, русский или там француз какой все равно остается чужаком, они из тебя выжимают все соки, создают вокруг атмосферу недоверия и постоянной слежки, а достигнутые тобой результаты выдают за собственный успех. Хотя, — Бааде закатил глаза и причмокнул от удовольствия губами, — честно скажу, платят хорошо! В мае тридцать девятого меня лично пригласил генеральный директор концерна Юнкерса доктор Генрих Коппенберг занять должность ведущего конструктора. Отказаться я не мог.