Книга Полет в неизвестность, страница 49 – Сергей Трифонов

…Тихо отворилась дверь, в нее просунулась кудрявая голова химика Зебурха.

— Разрешите, товарищ подполковник? Я по поводу командировки в Москву.

Савельев убрал в стол письма и указал на стул.

— Натан Самуилович, документы я подписал, возьмите в канцелярии, можете завтра же лететь.

— Премного вам благодарен, товарищ подполковник, будьте уверены, я мигом. — Зебурх поднялся со стула.

— Погодите минуту, Натан Самуилович. — Савельев в некотором смущении спросил: — Вы не окажете мне небольшую услугу?

— Бог мой, Александр Васильевич, и вы об этом спрашиваете меня, Натана Зебурха? Да хоть две, нет, лучше три.

— Не смогли бы передать письмо и небольшую посылку жене и теще? Они живут в Москве.

— И вы бы сомневались? Так хоть в Сморгони или в Житомире пусть они живут, Зебурх мигом бы все доставил.

— Благодарю вас. К вечеру посылка и письмо будут готовы. Большое вам спасибо. Но помните, об этом никому. Нам запрещено.

Зебурх закатил глаза и сделал мину мученика:

— Я вас умоляю, товарищ подполковник, кому вы это говорите? Вы говорите бывшему невольнику научной шараги. А там, мой дорогой начальник, тайны привыкли хранить пуще государственных.

Отец сообщал о скором переезде из Мурманска в Ленинград, о том, как его ждут в родной Военно-медицинской академии. Вновь уговаривал отправить Лену рожать к нему и жить у него под его врачебным присмотром. Отцу, конечно, было скучно и неуютно одному в их старой профессорской квартире. Он верил в возвращение сына, радовался его браку, будущим внукам, надеялся, что скоро его дом наполнится семейным теплом, и он наконец обретет душевный комфорт после страшных лет войны и, возможно, станет забывать те сотни несчастных раненых, которых он не смог спасти, чьи лица он видит каждую ночь в кратких и тяжелых снах.

Вот уже третий час после ужина Миш корпел над своим первым доносом, или вернее сказать, донесением, теперь ведь он ощущал себя вполне официальным, пусть и секретным, лицом, имеющим особый псевдоним — Мокрый. Получалось не совсем складно, но Миш был доволен, по-другому никак не выходило.

«Следователю капитану государственной безопасности Игнатенко А.Н.

За прошедшую неделю здоровье господина группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Ганса Баура улучшилось. Он стал больше улыбаться, с аппетитом есть. Разрешил брить его каждый день. Кроме меня, лечащего врача и медсестер, никто к нему не приходил. Спит господин группенфюрер нормально, иногда постанывает.

Секретный сотрудник Мокрый».

В час ночи за ним пришел конвоир и доставил в то же здание, что и первый раз, но этажом выше. В темном маленьком кабинете при настольной лампе за столом, заваленным документами, в одной рубахе сидел капитан Игнатенко. Не предлагая Мишу сесть, он спросил усталым голосом:

— Скажите, Миш, вы идиот или только прикидываетесь?

— Никак нет, господин капитан!

Капитан вскочил со стула, сунул в нос Мишу его донесение и заорал:

— Как это нет? А это что? Болван! Я же тебе, дураку, все объяснил нормальным немецким языком, что писать.

Миш от страху покрылся потом. Он боялся, что вот сейчас разгневанный капитан врежет ему, Мишу, по еще не совсем зажившей физиономии. Он непроизвольно отступил на шаг.

— Стоять, сукин сын. — Капитан, продолжая орать, сунул под нос Мишу огромный кулак. — Ты у меня сейчас действительно мокрым станешь! Раскормил свою харю за неделю на доппайке и думаешь обвести нас вокруг пальца? Иди в соседний кабинет и все переписывай заново! Пошел вон!