Книга Полет в неизвестность, страница 158 – Сергей Трифонов

В кабинете воцарилась густая тишина. Барышников и Савельев не глядели друг на друга. Казалось, их и не было в этом кабинете, каждый будто растворился в своем, только им одним ведомом, мире, видел свои картины прошлого, слышал свои звуки и стоны прожитых лет, по-мужски, без слез, оплакивал потери своих родных, близких и друзей. Первым очнулся Савельев:

— Вы, товарищ генерал, не боитесь своих слов?

Барышников горько усмехнулся:

— Хотите сказать, не боюсь ли я вас? А вы, Савельев, не боитесь, что я провокатор?

— Не боюсь. — Савельев искренне засмеялся. — Мы тут с вами, товарищ генерал, оба себе на ВМН^[56] наговорили. Я благодарен вам за ответ на мой вопрос. Я останусь в органах. И буду служить народу.

Всему есть конец. Вот и я решил завершить это повествование. Признаюсь, за годы изучения архивных документов, мемуаров, научной литературы, справочников и газетных публикаций я основательно устал от Ганса Баура. Он словно был со мной повсюду. Я слышал его ровный, назидательно-занудный монолог о феномене Гитлера и совершенстве нацистской государственной системы, о превосходстве германской нации, науки, техники, вооружения, о совокупности случайностей, приведших к гибели Третьего рейха, о коварстве и варварстве русских, об исторической ошибке американцев и англичан, пустившихся в бездарный союз с СССР. Мне надоели его хвастовство и позерство, его мещанское нытье и пережевывание мелких обид на высших бонз НСДАП. С Бауром следовало распрощаться навсегда. Во всяком случае, мне так кажется.

Пленение Баура было долгим и драматичным. Его, как и большинство пленных немецких генералов, постоянно переводили из одного лагеря в другой. Руководство МВД опасалось брожения пленных генералов, которые знали о протестах США, Великобритании и Франции по поводу невыполнения СССР взятых в апреле 1947 года обязательствах об освобождении пленных. Эти обязательства не были выполнены советской стороной и в 1948 году, и к концу 1949-го. Сталин не желал освобождать гитлеровских генералов.

Из сообщения ТАСС от 22 апреля 1950 года военнопленные генералы узнали, что правительство СССР объявило об окончании репатриации японских военнопленных, а 5 мая 1950 года — немецких. Всего было репатриировано 3 168 109 военнопленных, в том числе 1 939 099 немцев, 510 409 японцев, 377 411 венгров, 194 069 румын, 120 619 австрийцев. Многих генералов вначале охватило уныние, а затем отчаяние. В лагерях усилились брожения и антисоветские настроения. Сталин ответил на это постановлением Совета Министров СССР № 1108-396 от 17 марта 1950 года «О привлечении к уголовной ответственности генералов бывшей германской армии». Летом 1950 года за антисоветскую деятельность осудили 118 генералов вермахта, люфтваффе и СС, в том числе и группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Ганса Баура, получившего по приговору военного трибунала Московского округа внутренних войск 25 лет заключения в лагерях.

В 1953 году, после смерти Сталина, была осуществлена крупная репатриация немецких военнопленных. В 1954–1956 годах постепенно расформировывались последние лагеря ликвидированного Управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР и спецгоспитали для военнопленных.

В октябре 1955 года, после визита канцлера ФРГ Конрада Аденауэра в Советский Союз и его переговоров с Н.С. Хрущевым и Н.А. Булганиным об установлении дипломатических отношений, были репатриированы более 14 тысяч осужденных немецких военнопленных, в том числе и большинство генералов.