Книга Полет в неизвестность, страница 126 – Сергей Трифонов

Савельев проснулся поздно, около одиннадцати, долго лежал в постели, наслаждаясь домашним комфортом. За четыре года он никогда не испытывал такого блаженства. Резко вскочил, отворил дверь балкона, впустив свежий осенний воздух, сделал короткую зарядку, побрился, долго нежился под горячими струями душа, выпил большую чашку кофе. Улыбаясь надел выглаженную женой форму, начистил до зеркальной чистоты новые хромовые сапоги и отправился гулять по Москве. Он плохо знал город, только центр, куда добрался на метро, купил билеты в Театр Маяковского на «Три сестры», бродил по улицам Горького, Малой Дмитровке, Петровке, вышел к Александровскому саду, затем к Большой Никитской и пошел, не зная того, к Садовому кольцу, любуясь тихими скверами с золотой и красной листвой, в которых бабушки выгуливали внучат. Дойдя до Центрального дома литераторов и увидев на нем табличку «Ресторан», почувствовал, что сильно голоден. В вестибюле его остановил привратник в ливрее, вежливо попросив показать удостоверение члена Союза писателей СССР. Савельев с приветливой улыбкой показал ему удостоверение военной контрразведки «Смерш», после чего бодрый старичок вытянулся в струну и отдал подполковнику честь:

— Милости просим, товарищ подполковник! Ваши товарищи у нас часто изволят откушивать. Милости просим.

Откушав сто грамм водочки с прозрачными ломтиками семги, борща по-полтавски и котлету по-киевски с жареной картошечкой и малосольными огурчиками, Савельев около часа наслаждался в фойе чтением свежих газет, удобно устроившись на большом кожаном диване. Привратник поглядывал на него с уважением. Савельев с разрешения дежурного позвонил Лене и объяснил план вечерних мероприятий.

Потом были прекрасный спектакль, ресторан с киндзмараули и шашлыком, прогулка по вечернему центру столицы. Неожиданно их остановил военный патруль, попросили документы. Капитан, старший патруля, возвращая Савельевым удостоверения, предложил:

— Товарищи офицеры, время позднее, на улицах хулиганят, давайте мы вас подвезем до дома. — Супруги не отказались.

А потом, а потом была радость бездонной любви, горячей и нежной, до конца не раскрытой и, казалось, безграничной, запоздалой и оттого ненасытной, без слов, без звуков, только трепет ресниц, только электрический ток…

Савельев погорячился, пообещав супруге двое суток семейного счастья. Ранним утром вторых суток отдыха и третьих пребывания в Москве зазвонил телефон. Усталым голосом генерал Барышников то ли приказал, то ли попросил:

— Товарищ Савельев, вам надо лететь в Дессау. Там что-то не так. Думается, зашевелились наши заклятые союзники. Жду сообщений.

Лена все слышала. Ей не не требовались никакие объяснения, она знала, чья она жена и где служила сама. Быстро вскочив с постели, босиком побежала на кухню готовить завтрак.

За столом и во время кратких сборов договорились (суток для этого, как водится, не хватило), рожать Лена будет в Ленинграде и жить останется там же, у свекра. На послеродовой период мама тоже переедет в Ленинград, будет ей помогать. Савельев настаивал, чтобы жена ушла из «Смерша», устроилась на работу в гражданское учреждение и не думала о куске хлеба. Его денежного и продуктового довольствия всей семье хватит с избытком. Провожая мужа в маленькой прихожей, Лена прижалась к его груди.