Книга Крушение Турмфальке, страница 63 – Сергей Трифонов

Только к Рождеству напряжение спало. Фюрер устроил в рейхсканцелярии рождественский благотворительный приём для артистов и режиссёров ведущих театров и кино. Были Лени Рифеншталь, Марика Рекк, Эллен Видман, Виктор Штааль, Лили Дагофер, Эльза Эстер и многие другие мастера. Были и мы с Марией. И вот тут я впервые столкнулся с таким незнакомым мне явлением, как ревность супруги.

Мария, облачённая в шикарное вечернее платье от какого-то модного итальянского кутюрье, держала себя словно баварская королева. К нам подошла с бокалом шампанского восхитительная Лени Рифеншталь. Бросив взгляд на Марию так, будто и не видит её вообще, она обняла меня за плечи и весело заговорила своим звонким с хрипотцой голосом, в котором всегда звучала ирония:

— Ганс, я очень благодарна тебе за прекрасный полёт. Ты не представляешь, какие кадры мы отсняли! Такого Берлина ещё никто не видел! Фюрер был в восторге.

Она бесцеремонно поцеловала меня в щеку и, озорно подмигнув Марии, отошла. Я хотел рассказать супруге, как по указанию рейхсминистра Геббельса взял на борт съёмочную группу Лени для съёмок документального фильма о Берлине к открытию Олимпиады, и мы провели в воздухе почти целый день, дважды делая посадку на заправку в Темпельхольфе. В тот момент, когда я стал поворачиваться к Марии, раздался звон разбитого бокала. Мария, разгневанная «наглым и развязным», по её мнению, поведением «этой берлинской шлюхи», грохнула бокал с шампанским об пол. Но грохнула так безобидно, что все посчитали это обычной неловкостью и заулыбались, показывая, что всё ерунда, не надо волноваться по пустякам.

Только для Марии это был не пустяк. Вернувшись в отель, она впервые, но как оказалось и в последний раз, устроила сцену ревности с обычным в таких случаях битьём посуды и бросанием в меня различной тяжести предметов. Слава богу, всё обошлось. Но причину своего ненависти к Рифеншталь она мне так никогда и не раскрыла.

Тридцать седьмой год оказался одним из самых счастливых в моей жизни. В феврале по поручению фюрера я на «Ju-52» летал вместе с германской военной делегацией во главе с Герингом в Турцию.

Президент Турции генерал Мустафа Кемаль, получивший почётное народное прозвище Ататюрк^[3], уже три года в провинции Тунджели вёл войну с курдами, желавшими получить автономию. Их вождь, Сейид Риза, поддерживаемый деньгами и оружием из Персии и Сирийского Курдистана, за которыми явно просматривалась Англия, управлял хорошо обученной армией, курды называли её «пешмерга», в тридцать тысяч бойцов. Туркам не хватало современного оружия, главным образом артиллерии и авиации. Ататюрк пригласил Гитлера посетить Турцию с официальным визитом, но фюрер послал на разведку Геринга.

На третьи сутки, после завершения переговоров, Ататюрк устроил приём в честь нашей делегации во дворце Долмабахче на берегу Босфора, где ранее жили османские султаны. Во время представления членов немецкой делегации и вручения некоторым из них турецких наград Геринг, указывая на меня, сказал Ататюрку:

— Подполковник Баур, личный пилот фюрера, командир особой правительственной эскадрильи, ветеран Великой войны, один из лучших пилотов Германии.

Президент пристально поглядел на меня, сделал знак адъютанту, отрицательно покрутил головой, показав глазами на другой поднос с наградами, и, изъяв из поданной обшитой синим сафьяном коробочки семиконечную серебряную звезду, приколол её к моему мундиру, произнеся: