Книга Под крылом чёрного ворона, страница 50 – Иван Цуприков

— И как, о чем это он по телефону говорит?

— О золоте всякие истории рассказывает. Во-от, а перед тем как в последний раз уйти, он меня к себе не пустил.

— Ну а вы хоть что-то расслышали, о чем он по телефону говорил?

— Да что-то совсем непонятно, куда-то идти собирался: или в магазин или к другу. Чтой-то такое говорил. – Вера Федоровна задумалась. – Не помню чтой-то. То с утра чи пять, чи шесть часов идти к солнцу. Наверное, стихи чьи-то читал.

— А что вы по этому поводу Инге Сергеевне сказали?

— А ничего, я че, дура? Она же меня сразу на смех поднимет. Да и стихи я на слух не запоминаю. Да и в школе их не учила…

2

Перед тем как выйти из кабинета директора музея, в котором с чашкой кофе оставался Михаил, Вера Федоровна вдруг ойкнула, что-то вспомнив, подошла к полочкам с книгами и вытащила одну из них в темно-синем переплете.

— Вот, Михаил Михайлович, теперь мне поверите, думаю, – глубоко вздохнув, положила ее перед гостем и резко развернувшись, вышла из кабинета.

Эта книга была еженедельником. Заголовок сразу же привлек внимание: «Город двух Солнц».

Михаил открыл ее и начал читать.

«Родомир, кряжистый мужчина, крепкого телосложения, сильно сжав коленями бока лося, заставил животное остановиться. Рог с трудом повиновался хозяину. Его ноздри улавливали медвежий запах, который волнами страха гнал его в плотные заросли березняка. Лось был уже немолод, как и его хозяин, с которым он прожил уже много лет. Но то, что его хозяин сотворил, животное и пугало, и еще сильнее подчиняло Родомиру.

Рог, оставленный Родомиром на сопке, поросшей беломошником, был крепко привязан к двум соснам. Запах хозяина он постоянно чуял, но увидеть его никак не мог. И как только ни пытался лось сорвать с себя сдавливающие до боли шею веревки из сухожилий, но ничего не получалось, а когда почувствовал, что по шее полоснула боль, учуял кровь. Свою вязкую кровь, стекающую с его шерсти и забирающую силы. Ноги становились мягкими, копыта тяжелыми, он их с большим трудом мог оторвать от мха, мелкого кустарника. Сон забирал с собой его силу…

И когда медведь набросился на Рога, он уже ничего не мог сделать, а только что есть силы брыкаться. Из последних сил Рог открыл свои глаза, со страху вскочил и кинулся в лес, но сухожилья, стягивающие его задние ноги, не дали этого сделать, и он завалился на бок и, превозмогая боль, смотрел, как его хозяин вскинул на ветки дерева огромного медведя. Как страшен был для Рога этот зверь, но боязнь почему-то стала пропадать. Он уже много раз видел, как Родомир снимал шкуру с медведя, который оставался раздетым и пахнущий неприятным и страшным запахом, но его лось уже не боялся.

Боль в ногах еще не прошла, но Рог на нее уже не обращал внимания. Пытаясь набить рот мягкими и сочными листочками и ягодками можжевельника, иглами молодой сосны и белого мха, он больше ничего не хотел, а только есть, есть и есть. А от огня, разведенного на земле, пахло кисло-сладким неприятным запахом, от которого Рог, фыркая, прятал нос в пахнущие иголки сосновых веток, наваленных с ним рядом, в ветки можжевельника, с аппетитом пережевывая их.

Но недолго длилась эта радость у Рога. Родомир был жесток, ухватив больно Рога за ноздри, обмотал его рога жилами и придавил их, заставляя опуститься животное на землю, не давая лосю даже мотнуть головой. И вот этот страшный запах крови тяжеленной и сырой массой медвежьей шкуры лег на его спину. Но сил у Рога сбросить ее с себя уже не было.