Книга Под крылом чёрного ворона, страница 49 – Иван Цуприков

Виктор встал и внимательно смотрел на Михаила, ожидая от него продолжения рассказа.

— Ну, короче говоря, у одного в рюкзаке была обнаружена часть от идола, может, кукла. У второго – подкова и кинжал бронзовый, у третьего – бронзовые иголки. На допросе сказали, что был сильный дождь, нашли что-то наподобие землянки, спрятались там и обнаружили в ней эти вещи. И все!

— На могильнике копались, – успокоившись, сел на стул Виктор, – позапрошлого века, скорее всего. А вышли в тот район по Сосьве, потом по реке Пунга и по ручьям, впадавшим в нее. Весной они разлиты, болота неглубокие, торф во льду, так что можно куда угодно пройти. А карта-то у них была какая-либо?

— Да, Аносенко, это их участковый, сказал, что на пергаментной бумаге фломастером было что-то нарисовано.

— И солнце нарисовано слева, а справа – луна, красным фломастером.

— Да, да. Написал о них заметку, отправил своим, но что-то молчат. Может, что-то добавить там, подскажи.

— А что говорить? Нашли ребята карту, посмотрели, а там нарисовано несколько могильников, обозначенных буквой «З». Это значит «захоронения». А они что угодно могли подумать по этому поводу. Например, золото. Но, скорее всего, это черные археологи, – подсказал Виктор, – кладоискатели. Такая информация тебе что-то даст?

— Хм, – удивился Михаил. – Мне то же самое, один в один, сказал и егерь. А самое интересное, там один югорчанин.

— Вот если хочешь, то и возьми у него интервью, что его подтолкнуло лезть в пунгинские болота…

…Зашедшая в кабинет Вера Федоровна, работница музея, вспугнула Михаила.

— Ой, извините! – увидев, вскрикнула она. – Ой, извините, что без стука, – поставила на стол поднос с чашкой кофе, блюдце с конфетами и села напротив Михаила. – Там, на столе у Виктора Викторовича, есть еще какие-то листочки с непонятными цифрами и буквами, может, они вам что-нибудь подскажут?

— Хорошо, сейчас посмотрю.

— А как вы думаете, где Виктор Викторович? – не отрывая глаз от Михаила, спросила Вера Федоровна.

— Может, его жена знает? – вопросительно посмотрел на работницу музея Михаил.

— Инга Сергеевна, меня саму об этом спрашивала. А что ей сказать даже не знаю. Ведь так уже не первый раз происходит, – подтерев платочком на щеке слезу, прошептала Вера Федоровна. – Он такой человек, настоящий археолог. Даже золото находит, – еще громче стала шептать музейная работница, – представляете? Вы только никому не говорите. Это, наверное, он что-то там заново нашел и в какой-нибудь город поехал продать это.

— Да что вы говорите?

— Да, да, я это сама слышала. Я там мыла полы. – Вера Федоровна махнула рукой в сторону двери. – Так он кому-то по телефону говорил, что нашел то, что нельзя даже оценить. Представляете?

— А когда это было?

— Так постоянно он кому-то это говорит по телефону. Я когда об этом сказала Инге Сергеевне, так она просила подслушивать его, а то опять куда-нибудь уедет, а сейчас знаете как опасно? Что-нибудь подсыплют ему в кофе, и память у человека стерта. Это как называется, а-а? Погодите-ка, позабылось.

— Амнезия.

— Вот-вот.

— Так вы же можете и позабыть, что он скажет, или у вас память хорошая?

— Ой, да, – махнула рукой Вера Федоровна, я-то еще молода, совсем молода, мне только пятьдесят и еще немножко стукнуло. А Инга Сергеевна, – снова зашептала уборщица, – мне диктофон дала. Как слышу, что Виктор Викторович по телефону говорит, так я тут же прихожу, пыль у него протираю и диктофон включаю.