Книга Под крылом чёрного ворона, страница 104 – Иван Цуприков

И сжалась ладонь мужчины, и расслабилась.

— Просыпайся, наступает утро, пора браться за работу, чтобы продолжать жить, – повысил свой голос Филиппов. – В твой организм начинает возвращаться здоровье, твое сердце все больше и больше начинает сжиматься, проталкивая кровь в твой здоровый организм. Оно, как мощный родник, посылает сильными потоками кровь, наполненную нужными веществами в легкие и бронхи, в головной мозг, во все органы…

Мужчина коснулся ладонью лба, немножко прикрыв ею глаза от ярких солнечных лучей.

Михаил перестал водить руками и начал следить за просыпающимся мужчиной. На вид ему было около пятидесяти лет, а может, и немножко больше. Ровно уложенные седые волосы, стянутые на затылке резинкой, в первую очередь говорили об аккуратности этого человека. А борода – о времени, сколько он не брился, и всего-то. Если, конечно, это и есть тот самый хозяин избы.

— Фу-у, – прошептал мужчина и, часто моргая, стал внимательно всматриваться в лицо Михаила. – Я жив?

— Да, дорогой человек, – ответил Филиппов, – только не торопись вставать. Как сердце чувствует себя?

— Хорошо, – прошептал тот, пытаясь улыбнуться.

— А голова?

— Не знаю, туман какой-то в ней.

— Прикрой глаза и сделай небольшой вдох. Теперь выдохни. Еще сделай вдох. Та-ак, выдохни. А теперь поглубже вдохни в себя, та-ак. Выдохни.

Каждую просьбу, произнесенную Михаилом, незнакомец четко выполнял, что говорило о нормальной работе его сознания. Он понимал, что человек, находящийся рядом с ним, помогает ему.

— Во-от! А теперь еще глубже вдохни в себя и почувствуй, как в голову входит свежий воздух, он разгоняет туман. А теперь выдохни его. Молодец, а теперь еще раз вдохни в себя…

— Как хорошо становится мне, – наконец с усилием выдавил улыбку незнакомец и начал сгибать колени.

— Не торопись. Я не знаю, как долго ты тут пролежал.

— Сам не знаю, – прошептал мужчина, – все тело ноет, а ног еще не чувствую.

— Отлежал их, – согласился с ним Михаил и начал массировать бедра, коленные суставы. И уже через минуту-другую правая нога мужчины затряслась, словно по ней пустили электрический ток.

— У-у-у, – прикусил губу и застонал мужчина, пытаясь унять дрожащую ногу.

Михаил, помогая ему, продолжал массировать левую ногу до тех пор, пока и с нею не начало происходить то же – задрожала, задергалась.

— А теперь начинай работать пальцами ног.

— Я их не чувствую, – сквозь слезы взмолился мужчина.

— Это тебе так кажется. Вспомни, как ты ими двигаешь, и делай это, – наставительно сказал Филиппов.

Федора Алексеевича Скуратова, таким именем представился им незнакомец, спускали с дерева аккуратно, с помощью толстой веревки, усадив его на сделанное Чижом сиденье. Потом перенесли его в избу и уложили на нары. Чай из листьев смородины, цветков брусники и голубики начал придавать мужчине силы.

— Сколько же ты пролежал там? – поинтересовался Чиж.

— Там, какое число? – поднял руку в сторону висящего на стене календаря Федор.

— Восьмое июля.

— А сегодня?

— Одиннадцатое.

— Значит, три дня, – закивал хозяин избы. – Побриться нужно. Мужики, вы только сейчас не покидайте меня, на ноги нужно встать, а то сами понимаете.

— А что случилось с вами, не помните? – спросил Михаил.

— У-у, – помотал головой Скуратов. – Хотя что-то такое помню. Зашел ко мне старый человек в потрепанной старой одежде, в балахоне черном, засаленном таком. А глаза вроде и есть, а вроде и нет их – такими длинными густыми бровями прикрыты. И как только через них он видит? В рюкзаке у него что-то было большое. Но когда я его поднял, он, как пушинка, легкий. Как его звали, не сказал, а сколько ему лет – трудно понять. Даже по говору его казалось, что ему не меньше ста лет. Боялся я его, – сквозь зубы процедил Федор, – от него такой холод шел, даже казалось, что он вампир. Станет рядом, а из тебя тут же все силы начинают выходить. И все. Чего он хотел от меня, я так и не понял. Но самой страшной стала ночь. Медведь вокруг забора ходил, так рычал, что дом дрожал. Ну, все, думал, конец пришел. Медведь уж лет десять ко мне перестал ходить, а тут, судя по реву, еще и огромный. А дед во дворе начал руками махать, что-то шептать, а медведь, видно, за ним, этим ведьмаком пришел. Все громче и громче рычит, на забор опирается, но не ломает его. А он выше забора раза в два, представляете?