Книга Операция «Шайтан», страница 25 – Иван Цуприков

— Так много информации сразу даете, – невольно хмыкнул Фёдор.

— Успеете осмыслить всю эту информацию. Для этого у вас двенадцать часов. Завтра вы будете «убиты» на пагманской операции, с вами все ваши сослуживцы здесь, в дивизии, на плацу, попрощаются. Ваше тело, как «груз 200», будет отправлено самолетом домой, в тот город, в котором вы выросли, воспитываясь в детском доме. В тот же момент вы, как командир душманского отряда по имени… – Офицер замолчал и направил указательный палец на Фёдора, требуя продолжить фразу.

— …Файзулла Блэк, – сказал Фёдор.

— Правильно. Ваш отряд, в смысле душманский, в неравном бою с шурави будет потрепан. То есть вам не дадут спокойно перейти из долины Чарикара в уезд Пагмана. Вы будете контужены, потеряете на какое-то время память. Но она со временем восстановится, вам помогут некоторые ваши подчиненные в отряде. Одного из них вы недавно сопровождали в ущелье Дех-Сабза.

— Армейского офицера Николая?!

— Нет, это Фарид. Других вы не должны знать. Здесь список всех членов вашего отряда, прошедшего в Пакистане диверсионную подготовку в провинции Пактия. – Офицер протянул ему сложенный вчетверо листок. – Вас готовили в другом лагере, находившемся в провинции Ку-Нар. Это вы вспомните нечаянно, когда вас познакомят с журналистами информагентства «Эйдженси Афган Пресс». Оно находится в Пакистане, и там, перед выходом в Афганистан, вы встречались с одним из журналистов радиостанции этого агентства. Вы будете давать им интервью, как русский дезертир, который находился якобы в одном из отрядов перебежчиков в Панджшере. В этом интервью вы будете хвалить одного из полевых командиров Ахмад Шаха, за то, что тот не убил вас в бою, а помог вылечиться после ранения и дал вам свободу выбора, где жить и чем заниматься. Фамилию его вы не помните, пострадала память, но зато нечаянно вспомните одного из журналистов по имени Шабир или Ахтар. Это обязательно должно произойти перед тем, как они включат микрофон для записи вашего интервью.

— Шабир или Ахтар… – повторил Кулибин.

— Да, я напоминаю, Фёдор, у вас была контузия, повлиявшая на вашу память, и поэтому вы можете их спутать. А как по-другому, вы были знакомы с ними всего несколько часов, когда они брали у вас интервью. Понятно?.. Хорошо. Далее, радиостанция, на которой они работают, называется «Радио свободного Кабула».

— Понятно…

— У вас хорошая память? – Армейский разведчик исподлобья посмотрел на Кулибина.

— В смысле?.. Там или вообще? Вообще-то не жалуюсь. В школе, когда учился, запоминал стихотворение после третьего прочтения.

— Хорошо. Теперь вам необходимо выучить вот этот текст…

Сколько ни готовишь себя к чему-то, всё чаще происходит не так, как рисуешь себе эти события. Фёдор по-разному пытался представить себе бой, который должен был состояться в ущелье Пагмана, но его воображение все время обращалось к одной и той же схеме: засада душманов, обстрел ими колонны, атака его взвода, и – обмен. Но ожидаемый бой не произошел ни в начале перевала, ни посередине, ни на выходе из ущелья. И, что самое интересное, Кулибин был единственным человеком из своего подразделения, кто ожидал схватки, и как же нелегко ему было не показывать этого.

Солдаты, сидевшие рядом с ним на броне, шутили, смеялись, курили. Для них это был обычный рейд с отрядом Царандоя, по правительственной дороге. Афганская милиция проверяла свои посты на разъездах, на дорогах в кишлаки, а советские солдаты – опорные пункты, в которых расположены их подразделения.