Книга Операция «Шайтан», страница 22 – Иван Цуприков

— Товарищ гвардии старший лейтенант, извините, – он улыбнулся, – к вам пришли. – И отошел в сторону.

— Доброе утро, Фёдор Валентинович, – вышел из-за спины дневального майор Фёдорцов.

— Ох, извините! – Кулибин тут же вскочил с постели.

— Тс-с, – приложил указательный палец к губам майор, – не шуми, люди спят. До подъема еще десять минут. Я жду тебя у выхода, – он махнул рукой себе за спину, – в смысле, в сторону плаца выходи.

— Вы это… – начал было Фёдор, но майор снова приложил палец к губам и укоризненно покачал головой.

— Три минуты тебе хватит?..

— Да-да, – Кулибин начал быстро натягивать на себя штаны, китель.

— Еще… – Майор показал, что хочет что-то сказать ему на ухо.

— Слушаю, – с готовностью шагнул к нему старший лейтенант.

— У тебя, случайно, с собой нет сберегательной книжки?

— В чемодане. Он здесь, в каптерке.

Майор посмотрел на часы:

— Торопись, а то скоро подъем роты. – И быстро пошел к выходу из модуля.

* * *

— Так, так… – Хирург внимательно осмотрел левую бровь Фёдора и продолжил: – Нужен глубокий разрез, и желательно, чтобы быстро затянулось, а то пыль, мусор…

— А что, спрятать рубец от пыли нельзя? – спросил особист.

— Пластырь будет мешать заживлению и может оставить после себя нежелательные изменения. Шов один, и если судить по снимку, то рана получена недавно. Такое впечатление, что он был ранен осколком камня или снаряда. Осколок прошел сверху вниз.

— Ножом, – поправил хирурга майор. – Ладно, Петя, времени у нас нет.

Фёдор думал, что будет больно, но оказалось не так. Только почувствовал на верхней скуле прикосновение холодной, мокрой салфетки и шедший от нее сильный запах спирта.

Лишь когда хирург начал накладывать на бровь шов, пробив ее иголкой, Кулибин непроизвольно ойкнул.

Всё?.. Ан нет, теперь хирург своими железными пальцами оттянул ему веко, и Фёдор этим глазом на мгновение увидел прокуренные усы врача, а в нос старлею ударил резкий запах алкоголя. И Кулибин невольно с опасением подумал: только бы хирург не разрезал ему глаз.

— Всё, старший лейтенант. Теперь так: бровь не трогать, и вообще глаз не трогать. Товарищ майор, вы хоть что говорите, но на улицу ему желательно без повязки не выходить в течение двух часов, пока не закроется рана.

— Ладно, – услышал Фёдор голос особиста. – Вы теперь ему там, на шее, что нужно сделайте, и на ухе.

На шее Фёдора хирург сотворил несколько ожогов с помощью раскаленного кончика пинцета. И без вопросов к особисту чем-то смазал их и закрыл лейкопластырем.

— А вот на подбородке у него тоже есть ссадина, – рассматривая фотографию человека, в которого должен был перевоплотиться Фёдор, сказал хирург.

— Где? – Майор с удивлением забрал у него фотографию.

— Вот, посмотрите сюда. Это, скорее всего, травма, полученная им в детстве. Хотя…

— А без «хотя», капитан, он перед тобой, инструменты тоже.

И тут же Фёдор почувствовал, как нечто твердое и горячее схватило его за подбородок, но двинуть головой, сильно зажатой в ладонях Фёдорцова, он так и не смог.

— Уу-у! – со стоном промычал он. И только после того, когда почувствовал, что его голову отпустили, с негодованием посмотрел на хирурга и спросил: – Зачем так долго держали?

— Рубец нужен. Сами понимаете, искусство требует жертв.

— Всё, закончили? – спросил особист.