Книга Гром-девица: попробуй не влюбиться. Цикл «Бесконечная гора», страница 22 – Сара Элай

Мужчины отряда странно поглядывали, но я знала, что скоро в их полном обмундировании им станет дурно, а я смогу идти, не чувствуя, что-либо, сковывающее движения.

— Все готовы? – спросил Торн.

Все кивнули. Даже Гор, хотя его кивок больше походил на судорогу.

— Выдвигаемся. Идем быстро, но осторожно. Первый привал – через четыре часа, у Перевала Эха.

Мы двинулись в горы.

* * *

Первые часы прошли в молчании. Каждый был занят своим делом: я прокладывала путь, Торн замыкал колонну, Гор тащил основную массу провизии и демонстративно пыхтел, хотя я знала, что с его силой этот груз – семечки. Ида то и дело проверяла печати в подсумках, словно пересчитывала драгоценности. Мейрой пытался на ходу что-то чертить в маленьком блокноте и дважды чуть не упал, споткнувшись о камни. Версей просто шел – плавно, бесшумно, внимательно глядя по сторонам.

К полудню мы добрались до Перевала Эха – узкого скального коридора между двумя отвесными стенами. Здесь ветер гулял особенно заунывно, и каждый звук отражался от каменных стен многократно, дробясь и накладываясь сам на себя. Торн объявил привал, и мы расположились на относительно ровной площадке, где из трещин в скале росли корявые, приземистые сосны, а земля была устлана толстым слоем рыжей хвои, пружинящей под ногами.

И тут раздражение членов нашего отряда друг от друга прорвалось на волю.

— Кто упаковывал провизию? – спросил Гор, роясь в своем рюкзаке и вытаскивая на свет один за другим завернутые в тряпицы свертки. Его тяжелые, низко нависающие брови сошлись в одну линию. – Я просил солонину и хлеб. А здесь… – Он развернул один сверток и явил миру горсть сушеных ягод, которые тут же рассыпались по его коленям. – Что это? Птичий корм?

— Это сушеная черника, – подал голос Мейрой, не отрываясь от блокнота, в котором он что-то увлеченно чертил огрызком угольного карандаша. – Богата витаминами. Полезна для глаз. Тебе бы не помешало.

— Мои глаза в порядке, – пророкотал Гор, собирая рассыпавшиеся ягоды огромными, как лопаты, ладонями. – А вот ты сейчас без очков даже собственную задницу не найдешь. Кто положил сюда сушеную чернику вместо мяса?

— Вообще-то это я, – спокойно сказала Ида, не глядя на него. Она сидела на замшелом валуне, скрестив ноги, и перебирала свои подсумки с печатями. Ее светлые брови были чуть сдвинуты, а тонкие пальцы быстро и точно ощупывали каждый диск – проверяла, не повредилось ли что в пути. – Людям нужна разная еда. Мясо тоже есть, просто поищи глубже.

— «Поищи глубже»! – передразнил Гор, но все же засунул руку в рюкзак по локоть и действительно вытащил кулек с солониной. Некоторое время он молча жевал, с хрустом раздирая жесткое мясо крепкими зубами, но потом снова заворчал: – Все равно непорядок. Провизию должен укладывать тот, кто понимает. Я понимаю. Поручили мне. Уложил нормально. А пришла какая-то мелкота и все перемешала.

— «Мелкота»? – переспросила я, отрываясь от осмотра веревок. – Ты сейчас про кого?

— Про тех, кто ниже меня ростом, – буркнул Гор. – То есть про всех.

— Я выше тебя, – напомнила я.

— На палец!

— На пол-ладони. Я мерила.

— Когда это ты мерила?!

— У гарнизона, когда ты меня разглядывал с видом племенного быка, которому привели конкурента. Я еще тогда запомнила.

Гор побагровел так стремительно, что его мясистые щеки стали цветом напоминать спелую свеклу. Мейрой издал сдавленный звук, подозрительно похожий на хрюканье, и зажал рот ладонью, делая вид, что закашлялся. Версей, сидевший на поваленном стволе чуть поодаль, все так же вертел свою вечную медную монетку, но уголки его тонких губ едва заметно приподнялись.