Книга Сердце стаи, страница 96 – Мариана Запата

Но Спенсер не обращал внимания на Генри, поскольку счастливицей была я. Затем бигфут произнес, продемонстрировав края своих острых зубов:

— Эта пахнет мерзостью.

Эта? Прежде всего, я вообще-то, может, занималась тут своими делами, так? Да, пожалуй, мне не стоило смеяться вместе с Генри, но было же смешно. И я смеялась не над ним, а над тем, что он сказал.

А теперь?

Между деревьями раздалось глухое рычание, и оно исходило не от бигфута.

— Следи за тем, что хочешь сказать, – медленно пригрозил Генри.

Я на долю секунды посмотрела на него, тронутая тем, что он заступился за меня.

Волосатое создание сделало шаг вперед, чем вновь привлекло мое внимание к себе.

— Покажись, демон! – взревело существо.

Из всех слов, которые мог выбрать бигфут, именно этот термин задел меня за живое как ничто иное. Я серьезно – как ничто иное. Он всколыхнул во мне нечто такое, чего я была выше, как мне хотелось думать, после стольких лет. Существовала целая куча слов, которые ни за что не взволновали бы меня. Порой люди вели себя отстойно. «Мерзость», без сомнения, было обидным словом, но «демон»…

То, что незримо обитало в моем теле, бок о бок с душой и органами, встрепенулось, напомнив мне о своем существовании.

О том, что оно всегда было там и всегда будет. Понимала я это или нет. Хотела я этого или нет.

Но я не собиралась нарушать своего слова, данного Генри, так что я позволила себе всего лишь выйти из-за дерева, чтобы злобный бигфут смог хорошенько разглядеть меня. Он уже и так знал, что я находилась здесь. Я, может, и была во много раз меньше него ростом и не обладала его физическими данными, но я не нуждалась ни в том ни в другом, чтобы защитить себя.

Вот почему я позволила злости и обиде завладеть мной и выкрикнула первое, что пришло мне в голову:

— Единственная мерзость здесь – это твои сухие, на хрен, волосы, Фабио^[17]!

Можно было многого добиться, не прибегая к унижениям вроде «скверна» или «сволота». Если в качестве оскорбления сказать что-то достаточно личное, оно могло обидеть не меньше чего-нибудь по-настоящему болезненного.

Сработало.

— Ты смеешь говорить мне, что мои волосы сухие? – завопил в ответ огромный придурок.

— Не очень-то приятно, когда тебя оскорбляют, да? – снова прокричала я, не спуская глаз с волосатого существа, пока делала шаг назад, чтобы получше спрятаться за дерево. Мне не хотелось брать все свои слова назад.

— Мои волосы не сухие! – проревел Спенсер.

Некоторым не нравилось, когда с ними обращались так же, как они с другими. Он мог называть меня демоном, а мне нельзя говорить о его волосах? Вчерашняя Зеленозубая Дженни оказалась не единственной стервой в этих краях.

— Вы хоть представляете, что это такое? – поинтересовалось волосатое мифическое создание у собравшихся.

Я совершила ошибку, снова глянув на Генри: на этот раз его внимание было сосредоточено на мне. Исключительно на мне. Его брови превратились в хмурую линию на загорелом лбу, а выражение его лица…

Пожалуй, мне стоило остаться в гольф-каре.

Бигфут испустил рев, который был еще громче предыдущего. Единственным, кто отреагировал на него, стал Генри, который сделал пару шагов и встал прямо между Спенсером и тем местом, где находилась я. Он не давал ему смотреть на меня?

— Вы позволили проклятью ступить на эту землю, – выпалил сволочь Спенсер, и я буквально увидела, как напряглись мускулы под фланелевой рубашкой Генри.