Книга Сердце стаи, страница 76 – Мариана Запата

— Он всего лишь снова узнает меня, Данки, – объяснила я, изо всех сил стараясь говорить ровно, пока лицо Генри перешло на другую сторону моей шеи. И снова его дыхание. Его щека. Его нос. Все словно клеймо. Я должна была держать себя в руках. Я должна была держать себя в руках и сделала то единственное, что умела. Я начала болтать.

— Мы давно не виделись. Тогда я пахла не так, как сейчас, – пояснила я, когда он наконец отстранился, и в этот миг его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от моего.

Веки Генри были опущены. Губы слегка приоткрыты. Сильная челюсть. Небольшая ямочка на подбородке. Глубоко посаженные глаза в обрамлении тяжелых бровей.

Я подмигнула ему и, прежде чем он успел сказать что-то еще, наклонилась вперед и уткнулась лицом туда же, куда и раньше. Между его плечом и горлом. В то место, которое не только было теплым, но и пахло дождем и каким-то деревом вроде кедра.

Приятно, так чертовски приятно.

Но я не хотела, чтобы Генри узнал об этом. Если только у меня была такая возможность.

— Видишь, Пончик? Друзья, – сказала я своему щенку, как можно незаметнее делая еще один вдох.

Когда я отстранилась, Генри посмотрел на меня из-под все еще опущенных век, но крепко сжав губы.

— Он перестал, – произнес мужчина рядом со мной.

Я и не заметила. Я отсела и снова улыбнулась, надеясь, что улыбка не выглядела такой натянутой, как ощущалась.

— Ты уверен, что не против того, что мы будем здесь жить?

Лицо, которое я не видела десяток лет, застыло, и через миг он сдержанно кивнул.

Со стороны брюк Генри внезапно раздался глухой звонок. Он встал и засунул руку в задний карман джинсов. Прочитав то, что было на экране, он заговорил:

— Завтрак в девять. Осторожнее с ветками. Помощник нашего терапевта сейчас в отъезде, а до ближайшей больницы ехать более часа.

— Ладно.

Генри на секунду помедлил. И только в этот момент я заметила, что он переодел пыльную белую футболку, в которой был днем. Его губа тоже зажила.

Он пристально посмотрел на меня.

— Мне ведь не нужно волноваться из-за тебя, да?

Мы оба знали, что он имел в виду.

Я была такой же и в то же время не такой, как они, и не хотела позволять себе принимать это близко к сердцу. Как-то раз я спросила папу, почему мы жили напротив нашего соседа, если они боялись его, и он ответил:

— Именно по этой причине, Нина. Из-за его присутствия то, что мы любим, находится в большей безопасности, чем где-либо.

– Как так?

Он потрепал меня по голове:

— Мы не единственные, кто боится его.

Теперь я понимала, что он имел в виду. Был страх, и было уважение, а также было нечто среднее между ними. К тому же неспроста единственным поросенком, который выжил, был тот, кто спрятался в домике из кирпича.

Я покачала головой.

— Нет, тебе не нужно волноваться. – Я подняла руку, сложив пальцы в знак V. – Я пришла с миром.

Во второй раз за день никто не посмеялся над моей шуткой.

Его телефон прозвонил снова, но он проигнорировал его.

— Спросил на всякий случай. – Он сжал губы. – Прости, что сбил тебя с ног сегодня, – заявил он низким голосом, бросив на меня еще один взгляд, который я не распознала, после чего провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху, удаляясь в сторону дома, рявкнув: «Блэкрок».

— Спокойной ночи, – пожелала я ему все равно, не зная, что и думать про эту встречу. Да и вообще о нем, если честно.