Книга Сердце стаи, страница 350 – Мариана Запата

Генри просто лежал и, обнюхав Данкана, позволял ему использовать себя в качестве батута.

А потом я увидела, как мой щенок спрыгнул и устремился к взрослым адским гончим, стал кусать их за брюки и бегать кругами вокруг их ног. Один из братьев едва заметно кивнул мне, а потом опустился на колени. Последовали улыбки и поглаживания, и было легко увидеть, что все трое не только искренне нравились друг другу, но между ними существовала некая связь.

Они подтвердили, что, как и Данки, были телепатами. Он не мог общаться с ними более отчетливо, чем со мной, но они понимали его. Однажды, когда он станет старше, его дар позволит ему медленно, но верно включать в разговор все большее количество людей.

Моя рука вернулась к ноге Генри, которая лежала ближе всего ко мне, и я ухватилась за нее, а он снова положил свою голову на мою.

Мы не упоминали про Аляску Агнес, которая не потеплела к братьям, но она подошла и села рядом с Пушком, и мы втроем смотрели на Данкана: он плюхнулся на зад и уставился на своих братьев, которые были намного старше него. Он внимательно их слушал.

Скорее всего, они говорили ему, насколько были рады познакомиться с ним. Узнать о его существовании. Увидеть, что у него все хорошо.

Затем я предположила, что они, вероятно, стали объяснять ему, что они жили очень далеко отсюда и что их дом был во многом похож на наш.

В определенный момент они должны были перейти к тому, чтобы рассказать ему о том, как рано или поздно в один прекрасный день он сможет превратиться в человека и что огонь, вырывавшийся из его пасти, станет намного сильнее и это может быть опасно, если он не научится управлять своими эмоциями. То же касалось и его хвоста. Они пока не сказали ему, что, когда он достигнет определенного возраста, его укус станет смертельным, но, как они предупредили меня, до того момента у нас еще было как минимум десять или двадцать лет.

И наконец мужчины пригласили своего младшего брата поехать на Аляску, чтобы жить с ними. Они пообещали заботиться о нем и обучить его…

Проклятье, мои глаза заслезились, и я подняла руку, чтобы вытереть лицо предплечьем, пока волк Генри не опустил щеку и не позволил мне использовать его в качестве платка.

Все должно было быть хорошо.

Мы уже сотни раз обсуждали это. Просто от страха я теряла способность мыслить здраво.

Даже если бы Данкан решил поехать, мы все поехали бы вместе с ним. А еще, возможно, однажды, когда он стал бы достаточно взрослым, он смог бы уехать из дома и жить самостоятельно, как ему захочется, как это делали все дети.

Я снова вытерла глаза о Генри и, сжав пальцами его мех, вцепилась в него, позволив ему успокоить меня и унять волнение и страх перед будущим, которое я не могла контролировать.

Но ведь такова жизнь в целом.

Мои родители покинули своих родителей, а потом я уехала от своих – таков был порядок вещей. Но это не значило, что кто-то забыл друг о друге. Это не значило, что мы не навещали друг друга. Что кого-то по-настоящему бросили. Что не было любви.

Любовь было невозможно забыть.

Только любовь могла пережить болезни, расстояние и даже время.

В моем горле стоял ком, когда братья-гончие наконец перестали говорить и они втроем уставились друг на друга, общаясь телепатически, как я и предполагала.