Книга Сердце стаи, страница 25 – Мариана Запата

— Я точно не знаю, – искренне прошептала я в ответ. – Никогда не видела своих настоящих маму и папу.

Разумеется, у меня имелись кое-какие идеи. Одна из догадок была очень и очень правдоподобной, но большинство людей в моей жизни хором согласились, что мне лучше никогда не озвучивать это предположение из-за суеверного страха, связанного с оглашением этого имени вслух. Мужчина и женщина, которых я считала во всех смыслах своими родителями, не имели общей со мной ДНК, но ни для кого это не имело значения. Как и сказал Мэтти: оборотней это не волновало.

Большие карие глаза моргнули, а потом малыш нахмурился:

— Никогда?

Я покачала головой, поблагодарив вселенную за то, что эта тема не была болезненной для меня. В каком-то смысле это трогало меня не больше, чем обсуждение знаменитостей. Или персонажей из прочитанных книг.

— А как ты выглядишь? – Он имел в виду мое другое тело, вроде того, как он мог превращаться из полукозла в человека.

— Я не меняю облик. Не могу, – ответила я, пытаясь объяснить все как можно проще. – Я всегда выгляжу так.

Во всех остальных смыслах я была обычной, среднестатистической. Волнистые темные волосы, загорелая персиковая кожа, намекавшая на то, от кого я ее унаследовала, и светло-карие глаза, которые были еще одной подсказкой – но довольно плохой. Мои черты лица, как я считала, тоже намекали на то, кем могли быть мои родители, в остальном же все во мне было довольно неоднозначным.

Судя по тому, как малыш моргнул, для него была немыслима сама идея о том, чтобы не иметь другого тела. Как и для большинства. Мифы оставались мифами для одних, а легенды всего лишь легендами для других, вот только в реальности все на самом деле обстояло иначе.

Родители объяснили мне это, когда мне исполнилось шестнадцать лет, и особенность во мне пробудилась и изменила меня. Я не понимала, почему и как могла так сильно отличаться ото всех, кого знала, почему не могла ни в кого обращаться. Меняться, как называли это некоторые. Мне же это больше напоминало мерцание.

Родители обняли меня каждый со своей стороны и объяснили, что в этом мире существует нечто – магия, положившая начало всем мифическим существам. И не было никаких оснований не верить, что это нечто – магия из метеорита – не создало и всех остальных существ на свете, о которых тоже сочинялись истории и легенды. Неспроста все связано.

«О нас пишут в одних и тех же книгах, но наши истории разные, Нина, – заверила меня мама. – Отчего же только одни могут быть реальными, а другие нет?»

Потом мы подошли к окну и сквозь жалюзи стали наблюдать за соседом на противоположной стороне дороги: высоким и очень старым мужчиной с повязкой на глазу и парой ручных воронов, которых он пытался выдавать за диких, но все обитатели знали правду. Он обычно сидел на своей веранде. Я на каком-то уровне всегда понимала, что он не такой, как все. Большую часть времени он носил браслет, а когда снимал – его магия ошеломляла. Он был добр к Мэтти и ко мне, но я помню, как сильно ему нравился Генри. Тогда-то родители и прошептали мне, кем, по их мнению, некогда был этот старик.

Описывая его, они никогда не использовали слово «бессмертный», говоря вместо этого «долгоживущий». Так говорили в древней-предревней языческой культуре. Одно из многочисленных древних созданий, существование которого не стерлось из памяти.